Что творится с климатом: почему четыре сезона в России уходят в прошлое?

Осень и весна в Поволжье и средней полосе заметно сократились. Ливни обрушиваются сильнее прежнего, а жара и резкие скачки температуры стали привычными. Издание Inkazan спросило Игоря Алабужина, правда ли, что четыре сезона уходят в прошлое и что сейчас творится с климатом в России. Эксперт входит в Федеральный совет экологической партии «Зеленые» и разбирается в климатической и энергетической политике. Одни его ответы успокаивают, другие заставляют всерьез задуматься о будущем.

Климат прошлого века не вернется

Главный тезис эксперта трудно оспорить: климата второй половины XX века больше не будет. Потепление продолжается, а по некоторым данным даже ускоряется. Поэтому Алабужин не берется назвать устойчивую «новую норму». Какой практический вывод он из этого делает, станет ясно в самом конце.



Цифры его поддерживают. С середины 1970-х Россия теплеет примерно на 0,5 °C за десятилетие. Это в два с половиной раза быстрее, чем планета в среднем.

Росгидромет говорит, что быстрее всего температура растет в российской Арктике. Там сокращается морской лед и деградирует многолетняя мерзлота. Под ней лежат две трети страны, так что перемены на севере касаются далеко не только полярников.

Что происходит с осенью и весной

Лучше всего сбой сезонов виден по зиме. Зима 2025 года в Москве почти обошлась без снега и морозов. Роман Вильфанд заявил, что средняя температура января впервые окажется выше нуля. В Уфе норму превысили больше чем на 9 градусов, в Волгограде на 7.

Списывать все на глобальное потепление Вильфанд не стал. С ноября 2024 года на Центральную Россию шли атлантические циклоны, и они перекрывали дорогу арктическому воздуху. Бывает и наоборот: после теплой зимы 2020 года февраль 2021-го вошел в число самых холодных за десятилетие. Синоптик Анатолий Цыганков напомнил, что отдельная погода не всегда прямо вытекает из изменения климата.

Так уходят ли сезоны? По мнению Алабужина, все четыре сохранятся, но поменяют форму. Теплый период «расширяется», а весна и осень «комкаются» между ним и зимой. Он допускает, что со временем придется заново договориться, что мы вообще называем осенью и весной.

Откуда берутся температурные качели

В декабре 2025 года жителей Екатеринбурга предупредили о падении температуры больше чем на 20 градусов за одну ночь. Следом ждали подъема на 25. Еще осенью Гидрометцентр называл зиму 2025–2026 годов временем «качелей», когда за несколько дней столбик сдвигается на 15–18 градусов. Правда, это прогнозы, а не итоговая статистика.



Алабужин напоминает, что такие перепады случались и раньше. Вероятно, теперь они будут приходить чаще. Возможная причина кроется в том самом ускоренном потеплении Арктики.

Пока север нагревается, разница температур между ним и экватором уменьшается. Из-за этого могут слабеть струйные течения, которые удерживают воздушные массы на месте. Тогда к нам чаще прорываются волны холода с севера и жары с юга. Сам эксперт называет эту схему логичным предположением, а не доказанным фактом.

Почему ливни бьют сильнее

15 июля 2026 года в Сочи за час выпал 51 миллиметр осадков. Для сравнения, месячная норма там составляет 100–120 миллиметров. В те же дни в Екатеринбурге ушли под воду дороги в районе Уралмаша.

Еще один пример случился в Керчи в июне 2021 года. За одну ночь там пролилось почти две месячные нормы. Река Мелек-Чесме вышла из берегов, и центр города оказался «в воде».

Алабужин считает такой рост закономерным. Теплый воздух удерживает больше влаги, а испарение усиливается. В итоге вероятность сильных ливней растет.

Стало ли больше смерчей
22 июня 2026 года смерч прошел по Свердловской области недалеко от Малой Лаи. Очевидцы сразу выложили ролики в сеть. По финальным данным МЧС, пострадали 16 человек, двоих госпитализировали. После таких новостей кажется, что воронки появляются у нас все чаще.



Алабужин с этим не спешит соглашаться. Надежной статистики по смерчам в средней полосе нет. Главная причина, по его словам, в мобильных телефонах и соцсетях, которые теперь есть у всех. Ученый в материале lenta.ru поддерживает эту мысль: раньше без камер смерчи просто не фиксировали. При этом он добавляет, что условия для них на юге Западной Сибири, в средней полосе и на Черноморском побережье складываются все чаще.

Мощные смерчи бывали и в прошлом. Сильнейший в истории Москвы смерч случился в 1904 году. Категорию 4 по шкале Фудзиты имеют смерчи в Иванове в 1984-м и в Курганской области в 2017-м. Ивановский смерч отшвырнул 50-тонный бак водонапорной башни на 200 метров. Видео сейчас больше и по другой причине: появились охотники на смерчи, например группы из Москвы и Петербурга.

Ветер ослаб, а штормовых предупреждений больше

Здесь эксперт тоже расходится с бытовыми впечатлениями. За 50 лет средняя скорость ветра в большинстве регионов европейской части России снизилась. Дней с ветром сильнее 15 метров в секунду тоже стало меньше.

Есть и исключения. На Южном Урале, Северном Кавказе и в Нижнем Поволжье ветер, наоборот, усилился. А штормовые предупреждения объявляют чаще, чем раньше.

Ослабший ветер не означает, что погода стала спокойнее в целом. Бывший глава Росгидромета Александр Фролов приводил данные по всем опасным явлениям сразу. За 25 лет до 2017 года число случаев с ущербом удвоилось: было 150–200 в год, стало 350–400. Метеоролог Татьяна Позднякова поясняет, что отчасти это заслуга более плотной сети метеостанций, но главная причина все же в потеплении.

Юг переезжает на север

Арбузы и виноград в Поволжье и средней полосе уже не редкость. Алабужин связывает это со сдвигом тепла к северу. Измерить его точно в километрах невозможно, но сам сдвиг несомненен и будет продолжаться.
Дмитрий Медведев отмечал, что на север и восток продвигаются соя, кукуруза и подсолнечник. Однако 70% территории страны по-прежнему остаются зоной рискованного земледелия.



Поэтому климатологи не спешат радоваться. Вильфанд и его коллеги говорят, что смещение природных зон с юга на север в европейской части России идет давно. Однозначной выгоды для сельского хозяйства они в этом не видят.

Солнце стало злее

Многим кажется, что летнее солнце обжигает сильнее, чем в детстве. По словам эксперта, это не только субъективное ощущение. Прямая солнечная радиация растет, а суммарная показывает слабую, но значимую тенденцию к повышению.

12 июля 2024 года в Москве ультрафиолетовый индекс прогнозировали на уровне 7, как в Ялте. Александр Родин из МФТИ назвал такое значение для обычно пасмурной столицы аномальным. Вильфанд сообщал, что для Москвы индекс ожидается на уровне 4–5, а до 6–7 он поднимается в причерноморских регионах.

Есть важная оговорка. Рост идет после экстремально низких значений конца XX века. Кроме того, многое зависит от погоды: при сухом воздухе и редких облаках индекс выше.

Почему мелеют реки и скважины

Весной 2025 года, после малоснежной зимы, Волга обмелела так, что в Рыбинске и Ярославле местами можно было дойти пешком до середины русла. Уровень в Рыбинске почти достиг отметки «низкая межень». Тогда же приостанавливали Угличскую ГЭС и снижали мощность Рыбинской. Академик Владимир Тетельмин опасался, что станции влияют на уровень воды, и этот случай хорошо показывает, как сложно отделить природу от человека.



Алабужин тоже признает, что разделить причины трудно. Но для рек юга европейской части России он считает природный фактор весомее. Гидрологи, в свою очередь, не видят повода для паники на Каспии. Волга дает до 85% притока воды в море, но маловодье длится лишь несколько лет, поэтому сравнения с Аралом они называют преждевременными.

С подземными водами картина другая. Их проблемы чаще связаны с человеком и все более интенсивной откачкой. Томск пьет в основном из-под земли, и за десятилетия вокруг водозабора из 198 скважин сложилась обширная воронка депрессии. Похожая есть у Яковлевского рудника под Белгородом, где откачивают дренажные воды. Для каждой конкретной местности, подчеркивает эксперт, нужно отдельное научное исследование.

Дома и дороги построены для другого климата

Теперь понятно, к чему вела осторожность с «новой нормой». Раз климат еще не нашел равновесия, проектировать по вчерашним данным бессмысленно. Алабужин прямо говорит, что строительные нормы безнадежно устарели: инфраструктура рассчитана на прежние температуры и осадки.

Новые объекты тоже возводят без учета перемен. Эксперт предлагает ориентироваться на условия не через 25 лет, а через 50–100.

Главный практический вывод из интервью простой: адаптировать инфраструктуру нужно, не дожидаясь стабилизации климата. Иначе каждый новый мост и квартал будет устаревать еще на стадии проекта.