Поделили Москву на «зоны влияния»: генетики рассказали, как живут крысиные «народы» столицы

Оказывается, серые крысы в Москве — это не одна большая масса, а мозаика, состоящая из отдельных колоний. Группировки грызунов отличаются друг от друга генетически примерно так же, как разные народы.


Российские генетики впервые составили детальную карту крысиного населения столицы, и это только начало. Как устроены серые «зоны влияния»? Почему одни колонии запираются в своих границах, а другие свободно смешиваются? Ответы на эти вопросы оказались куда интереснее, чем может показаться на первый взгляд.

Экспедиции по московским подворотням

За пять лет — с июля 2020 по апрель 2025 — ученые из трех институтов отловили по всей Москве, от Зеленограда до Юго-Востока, 53 серые крысы. Задачу себе исследователи поставили амбициозную: составить генетическую карту крысиного населения столицы.



Чтобы понять, кто с кем в родстве и насколько колонии замкнуты, генетики проверили 13 микросателлитных локусов. Так называются участки ДНК, которые работают как фамильные черты лица. Если все в колонии похожи, значит, давно живут сами по себе. Результаты пропустили через байесовскую кластеризацию и опубликовали в двух журналах — «Российском журнале биологических инвазий» и «Дезинфектологии».

И вот тут случился сюрприз. Оказалось, что крысы в Москве — это не одна толпа. В одних районах колонии живут обособленно и передают гены только внутри себя, поколение за поколением. В других — активно мигрируют и смешиваются с соседями. Там, где колонии изолированы, генетики зафиксировали снижение аллельной изменчивости. По словам ученых, это прямое следствие инбридинга, то есть близкородственного скрещивания.

Кто с кем и почему

Самое высокое генетическое разнообразие и самый низкий инбридинг обнаружился в Зеленограде. Ученые считают, что этот район работает как «донор»: оттуда крысы расселяются и подпитывают популяции Западного и Южного округов.



На противоположном полюсе — Центральный округ, а точнее, Московский зоопарк. Там самое низкое разнообразие и самое высокое родственное смешение во всей выборке.

Причина двойная: колония замкнута, но при этом в зоопарк постоянно завозят новых животных вместе с транспортировкой питомцев. И это создает специфическую инвазионную нагрузку. Кроме того, химическую дератизацию там не ведут, и крысы чувствуют себя вольготно.

Юго-Запад и Восток сформировали отдельные генетические кластеры с высокой обособленностью. Близость лесопарков и заповедных территорий дает крысам высокую изменчивость и независимость от городской среды. Северо-Запад ведет себя иначе: там популяция перемешана. Множество водных объектов притягивает крупные колонии из разных мест, и границы между ними размыты.

Западный округ — промежуточный: генетически похож на Зеленоград и Юг, но урбанистический пресс дробит территорию и сокращает численность. Южный тоже близок к Зеленограду и Западу, но сильно затронут застройкой.

В итоге на карте Москвы вырисовывается не хаос, а вполне логичная мозаика. Одни фрагменты связаны друг с другом, другие существуют сами по себе.

Реки и яды

Ответ на вопрос, почему одни колонии смешиваются, а другие нет, в буквальном смысле находится под ногами, то есть под землей. Крысы в городе передвигаются не по поверхности, а по подземным коммуникациям — канализации, трубам, коллекторам. Эти ходы привязаны к речной сети: подземные коллекторы идут вдоль рек и впадают в них. Там, где есть реки, существуют и подземные коридоры для крыс. Там, где водных артерий нет, подземная сеть беднее, а колония оказывается запертой.

Вот почему крысы из Зеленограда, Северо-Западного, Западного и Юго-Восточного округов генетически похожи: от Сходни в Зеленограде — за МКАД, затем вдоль Москвы-реки в границах кольцевой и дальше к юго-востоку. Реки здесь работают как готовые миграционные коридоры. На Востоке и Юго-Западе развитой речной сети нет, и подземных путей меньше. Крысиные «народы» изолированы.

Именно эта изолированность стала ключом к другому открытию: устойчивость крыс к ядам в разных районах возникла независимо. Мутация Tyr139Ser в гене Vkorc1 позволяет выживать после отравления антикоагулянтными родентицидами — препаратами, которые десятилетиями используют в дератизации. В Академическом районе (ЮЗАО) частота мутантного аллеля достигла около 30%, а в поселке Московский (СЗАО) — около 8%, там нашли лишь одну гетерозиготную особь.



Поскольку «резистентные» зоны влияния не связаны ни речными, ни подземными магистралями и их население изолировано, мутация не могла распространиться из одной точки. Она возникла в каждом районе заново — под давлением многолетних обработок. Примечательно, что на юго-западе, несмотря на активное применение ядов, генетическое разнообразие не обеднело: выжившие крысы восстановили численность колонии и сохранили полиморфизм. Эволюция в действии, прямо в отдельно взятом спальном районе.

Заключение

53 крысы — это, по признанию самих авторов, не портрет, а первый набросок серого населения столицы. Но даже он в корне меняет логику борьбы с грызунами: единая городская стратегия дератизации не учитывает, что в одном районе колония замкнута и уязвима, а в соседнем — открыта для миграционного притока и восстановится за один сезон.

Что интересно, в Костроме и Чите резистентных мутаций в гене VKORC1 у крыс вообще не нашли. Все обследованные особи чувствительны к родентицидам. Московские крысы зашли в своей адаптации дальше, чем их провинциальные сородичи. Пока.