Тайна правой руки разгадана: ученые объяснили, когда и почему мы стали правшами

Поднимите руку. Девять из десяти людей без раздумий поднимут правую. Ложку, молоток или компьютерную мышку возьмут тоже правой рукой. Это происходит насколько естественно, что у нас вообще не возникает вопросов.


А зря, потому что среди обезьян, наших ближайших родственников, такой картины нет нигде. В целом, приматы: шимпанзе, гориллы, орангутаны и макаки — пользуются случайной рукой. Ни у одного вида приматов нет поголовного засилья правшей. Только у нас.

Откуда взялась эта странная особенность? Когда предки человека стали правшами? И зачем это понадобилось эволюции? Ученые перелопатили данные о двух тысячах обезьян, сравнили 41 вид и нашли две главных причины. Ими оказались не орудия труда и не социальная жизнь, а кое-что другое.

Эволюционные выскочки

Людей проверяли по опросникам («какой рукой вы пишете»), обезьян — с помощью трубчатого теста. Давали братьям нашим меньшим прозрачную трубку с угощением внутри, которое можно вытащить только одной рукой. Просто и наглядно.



В итоге ученые собрали данные на 2025 особей: от маленьких игрунок до огромных горилл. К ним добавили людей. И картина получалась очень четкая: средний индекс праворукости у всех нечеловеческих приматов составил −0,03. То есть практически ноль, ни правого, ни левого уклона. Лишь два вида (орангутанов и курносых обезьян) занесло налево.

А вот у людей индекс праворукости составить аж 0,76. И это был не просто уклон, а колоссальный разрыв с остальными. Можно констатировать, что человек оказался эволюционным выскочкой, единственным видом, который дружно проголосовал за правую руку.

Но тут же вылезла вторая загадка под названием сила предпочтения. То есть насколько сильно каждая особь выбирает свою любимую руку, без разницы какую. Так вот, у людей она оказалась очень высокой (0,94), но все-таки не рекордной. Восточно-яванские лангуры, древесные обезьяны с островов Индонезии, показали 0,98. Они еще более последовательны в своем выборе, хотя и не обязательно правом.

Значит, уникальность человека заключается не в том, что мы фанаты однорукости, а в том, что мы фанаты именно правой руки. И эту особенность надо было как-то объяснить.

Два малозаметные причины

За долгие века было выдвинуто множество гипотез. Может, правшами нас сделало использование инструментов? Или охота? Или то, что мы едим много мяса? Или сложная социальная жизнь? Или конкуренция самцов?

Авторы нового исследования проверили все эти идеи. Для каждого вида обезьян они собрали данные: чем питается, как передвигается, живет в одиночку или группой, пользуется ли палками и так далее.



И вот что получилось. Если в расчеты включить людей, то многие факторы действительно выглядят важными. Но как только людей из анализа убрать, почти все эти связи разваливаются.

Это значит: старые гипотезы на самом деле объясняют только самого человека, а для остальных приматов они не работают. Они отвечают на вопрос «почему мы правши», но не отвечают на вопрос «почему шимпанзе не правши». А это был провал, потому что хорошая теория должна объяснять всех, а не только нас.

Осталось всего две надежных причины, которые работали даже без людей. Первая — где животное живет. У наземных видов (павианы, гелады) сила предпочтения оказалась заметно ниже, чем у древесных. Обезьяны, которые скачут по веткам, чаще закрепляют сложные движения за одной рукой. Так проще, это снижает ошибки. Следовательно, те, кто ходит по земле, менее разборчивы в выборе руки.

Вторая причина — межпальцевый индекс. Это соотношение длины ног и рук. Чем длиннее ноги относительно рук, тем сильнее сдвиг в правую сторону. У человека этот индекс экстремальный: 72. У типичных обезьян он выше ста. Почему? Потому что наши предки встали на две ноги. Руки освободились от ходьбы и стали доступны для тонкой работы.

Когда человека вернули обратно в анализ, добавились еще две важные вещи: объем мозга и социальная система (парная или групповая). Но главный эксперимент был впереди.

Объясненная аномалия

Ученые посмотрели на 40 видов обезьян и предсказали, какой должна быть праворукость у человека, если бы он был обычным приматом. Предсказание дало ноль, а на самом деле у людей — 0,76. Это значит, что людям досталось что-то, чего нет у других обезьян.

Затем ввели в расчеты еще два параметра: объем мозга и межпальцевый индекс. И прогноз скакнул до 0,74, что было практически в яблочко, и аномалия исчезла.

Получилось, что наша поголовная праворукость — это закономерное следствие двух вещей: большого мозга и прямохождения. По отдельности они не давали такого эффекта, а вместе создали давление отбора, которого не было у других приматов.



Затем авторы работы предсказали показатели рукости для вымерших гоминид. Для ардипитека, жившего 4,4 миллиона лет назад, и для австралопитека афарского индексы праворукости оказались невысокими: 0,16 и 0,32. Примерно как у современных человекообразных обезьян.

А вот с появлением рода Homo начинается уверенный рост. У человека работающего (Homo ergaster) — 0,50, у человека прямоходящего (Homo erectus) — 0,54, у неандертальца — 0,64. Эта динамика почти идеально накладывается на увеличение объема мозга.

Что касается настойчивости в выборе одной руки (неважно какой), она была высокой уже у самых древних гоминид: 0,73 у ардипитека, 0,81 у неандертальца. То есть сначала эволюция сделала руки жестко закрепленными за одной стороной (это дало прямохождение и освобождение рук), а потом стала подталкивать эту сторону именно вправо (это дал растущий мозг).

Единственным исключением оказался Homo floresiensis, знаменитый хоббит с острова Флорес. У него маленький мозг и смешанная походка: он и ходил на двух ногах, и лазал по деревьям, как обезьяна. Его предсказанный правый уклон составил всего 0,28, а сила настойчивости — 0,61. Эволюция рукости на этой ветви застряла на промежуточном этапе.