Вместо ездовых собак… полярные медведи: чем закончились эксперименты путешественника Седова?

Русский народ всегда был горазд на выдумки, но в этот раз идея была совсем не наша. Первым использовать белых медведей… в качестве ездовых собак додумался легендарный полярник, Руаль Амундсен.


Говорят, что эта невероятная идея пришла в голову норвежскому путешественнику в 1907 году, когда находился в Гамбурге. Там полярник зашел в цирк к известному дрессировщику Карлу Гагенбеку и увидел там номер с белыми медведями. Звери спокойно тащили за собой тележки, и выглядело это так убедительно, что у будущего покорителя Южного полюса загорелись глаза.

Отличная идея, но...

Амундсен сразу представил, как такие же медведи тащат нарты с припасами где-нибудь в Антарктиде. Ведь собаки едят много и часто дохнут, а медведь может их все заменить, кроме того, белого великана при большой нужде можно запросто пустить в пищу.



Амундсен был человеком дела и сразу договорился с Гагенбеком, чтобы тот подготовил четырех зверей для будущей экспедиции. Причем полярнику приходили в голову такие идеи, которые вызывали ужас даже у самых смелых людей. К примеру, путешественник планировал приучить медведей спать с людьми в одной палатке, чтобы звери грели полярников своим теплом.

К счастью, для подопечных Амундсена эта задумка не смогла воплотиться в жизнь. Но как только медведей вывезли из цирка в норвежский Хаммерфест и попробовали тренировать на холоде, оказалось, что полярные гиганты совершенно неуправляемые. Они вставали на дыбы, отказывались идти в упряжке и, вообще, вели себя совершенно непредсказуемо. Поняв, что риск слишком велик и звери могут просто покалечить каюров (погонщиков), Амундсен быстро свернул эксперимент. Он решил, что овчинка выделки не стоит.

Наш полярник Георгий Седов, конечно же, знал об этой неудаче. Но он был из тех людей, кого чужие провалы только раззадоривают. И когда в 1912 году его экспедиция на шхуне «Святой мученик Фока» застряла во льдах у Новой Земли, русский путешественник решил, что судьба сама подкинула ему шанс пристроить белых медведей к важному делу.

На борту судна оказались живые медвежата, и Седов подумал, что уж он-то найдет к ним правильный подход. Амундсен полагался на цирковую дрессуру, а русский офицер решил действовать по уставу и с помощью силы.

Четверо сирот на «Святом Фоке»

Как же маленькие медведи попали на борт российского корабля? Дело в том, что у полярников было туго с провизией и они охотились на взрослых медведей. И если убивали самку, то ее детеныши оставались сиротами, что их неминуемую и мучительную гибель от голода.
Поэтому медвежат забирали на корабль, где сажали на цепь. Так на «Святом Фоке» образовалась компания из четырех полярных сирот. Самую крупную самку назвали Полынья, был еще медвежонок по имени Торосик и двое других, чьи имена история не сохранила.



Жили медвежата в тесноте и часто в обиде, деля загон с настоящими ездовыми собаками. Стычки между ними случались постоянно, и штурман Валериан Альбанов потом записал в дневнике, что в этих драках «попадало больше медведям, чем собакам».

Псы были наглее и сплоченнее, а медвежата только ревели и отмахивались. Присматривал за всем этим хозяйством художник экспедиции Николай Пинегин. У него была плетка, которую он называл «самоучитель». Стоило кому-то из зверей зарваться, как Пинегин пускал ее в ход и быстро наводил порядок.

Именно Пинегин первым и подал Седову мысль приставить медвежат к делу. Он видел, что звери понятливые и сильные, и предложил начальнику попробовать запрячь их в нарты. Седов от идеи пришел в настоящий восторг.


— решил Седов.

Таким образом, участь Полыньи и Торосика была решена. Им предстояло стать первыми и, как выяснилось позже, последними в истории ездовыми белыми медведями на русской службе.

Чем кончилась учеба с кнутом?

На первом занятии Полынью и Торосика обрядили в специальную упряжь, и медведи сразу замерли. Они определенно не понимали, что от них хотят. Вместо того чтобы бежать, звери стояли столбом и крутили головами, пытаясь сбросить с себя непонятную сбрую.



Седов дрессировщиком не был. Он подумал, что животные просто артачатся, а потому взмахнул кнутом. Удар пришелся по Полынье, и медведица от боли и неожиданности рванула вперед. Торосик, привязанный рядом, побежал за ней. Нарты дернулись и покатились. Со стороны могло показаться, что все получилось. Медведи поехали и повезли груз.

Однако радость была недолгой. Медведи бежали только в одну сторону, обратно к судну. Они не слушались окриков, не реагировали на вожжи и неслись туда, где привыкли получать еду и чувствовали себя в безопасности. Управлять ими было невозможно. Это был не транспорт, а стихийное бедствие на четырех лапах.

Но самое плохое случилось после того, как упряжь сняли. Медвежата, которые до этого спокойно брали рыбу из рук Пинегина и даже давали себя гладить, теперь шарахались от каждого человека. Они забивались в угол и рычали. Доверие, которое строилось неделями, было уничтожено за несколько минут.

Хуже всего было наблюдать за другими медвежатами, которых в тот день не запрягали. Пинегин потом записал, что они бежали рядом с нартами и жалобно скулили, глядя на своих собратьев. Это был полный провал.

Один из медвежат вскоре погиб. Оставшихся троих, включая Полынью и Торосика, после гибели Седова в 1914 году вывезли в Архангельск, а потом отправили в зоопарк в Петербург. Там они и провели остаток жизни, навсегда забыв и о кнуте, и о нартах, и о несостоявшейся карьере покорителей Арктики.

P. S.

Пока Седов возился с медведями, весть о его эксперименте дошла до Европы. В 1913 году газета «Новое время» спросила у Фритьофа Нансена, великого знатока полярных дел, что он думает об этой затее. Нансен ответил без особого восторга, но и без насмешки. Он напомнил, что идея не нова и Амундсен от нее уже отказался. Однако Нансен признал, что сила и выносливость белого медведя огромны, и если бы кому-то удалось найти к нему подход, это действительно могло бы перевернуть все снаряжение полярных экспедиций.

Современные этологи (специалисты по психологии) говорят, что и Амундсен, и Седов с самого начала были обречены на неудачу. Белый медведь всегда жил сам по себе и никому не подчинялся, для этого зверя не существует ни пряника, ни кнута. Есть только бесконечный лед и полная свобода.