Засекреченная история первого сбитого южнокорейского «Боинга»: до Сахалина-83 был еще Кольский-78

1 сентября 1983 года вошло в летопись холодной войны как одна из самых острых точек глобального противостояния. Советский перехватчик сбил южнокорейский «Боинг-747» над Сахалином. Погибли 269 человек. Мир содрогнулся, а Рейган назвал СССР «империей зла». Казалось, ничего подобного прежде не случалось.


На самом деле, случилось, за пять лет до этого, тихо и почти незаметно для мировой общественности. Но первое событие по своему сценарию и набору действующих лиц было поразительно похоже на то, что случится в 1983-м. Тот же авиаперевозчик. Та же «ошибка навигации». То же нарушение советского воздушного пространства. Разница — лишь в исходе и в том, как обе стороны распорядились произошедшим.

Ночь над Кольским полуостровом

Итак, 20 апреля 1978 года в 20 часов 54 минуты по московскому времени экраны радиолокационных станций на полуострове Рыбачий (Мурманская область) зафиксировали воздушное судно. Пассажирский авиалайнер явно и незаконно нарушал советское пространство. Самолет шел со стороны Скандинавии, углубляясь в зону над Кольским полуостровом — одним из наиболее охраняемых стратегических районов СССР, где располагались базы Северного флота и объекты ядерной инфраструктуры. Дежурные офицеры сразу поняли: это не случайный «залет».

Нарушителем оказался «Боинг-707» авиакомпании Korean Air Lines, выполнявший рейс KAL 902 по маршруту Париж — Анкоридж — Сеул. Теоретически воздушное судно должно было следовать через Гренландию и Северный Ледовитый океан, огибая советскую территорию по широкой дуге.



Вместо этого оно круто отклонилось к востоку и прошло над территорией как минимум двух скандинавских государств, прежде чем нарушить советскую границу. Отклонение от курса составляло более 110 градусов. Поэтому это была не навигационная погрешность, это была самая настоящая навигационная катастрофа.

С военного аэродрома Африканда, расположенного в Мурманской области, был поднят перехватчик Су-15. За штурвалом — капитан Александр Босов, пилот опытный, хладнокровный, привыкший действовать строго по инструкции. Он нагнал нарушителя, занял позицию, произвел предупредительные выстрелы трассирующими снарядами. Экипаж «Боинга» сигналы видел, и в этом не было никаких сомнений. Видел, но не реагировал. Точнее, реагировал совсем не так, как должен был.

Приказ на поражение отдал командующий 10-й отдельной армией ПВО генерал-лейтенант Владимир Дмитриев. В 21 час 42 минуты Босов выпустил ракету. Взрыв разворотил двигатель, повредил крыло, вызвал разгерметизацию.

Командир воздушного судна Ким Чанг Кью, 46-летний ветеран Корейской войны, прошедший военную летную школу, проявил в эти минуты недюжинное мастерство. Он посадил подбитый авиалайнер на лед карельского озера Корпиярви в районе города Кемь. Из 109 человек на борту двое погибли от ракетных осколков, еще 13 были ранены.

Допрос без ответов

Незваных гостей разместили в местной больнице, накормили, оказали медицинскую помощь. Советская сторона действовала демонстративно корректно, словно еще до конца не решила, как будет реагировать на произошедшее.

Отдельно следователи КГБ работали с командиром воздушного судна. Ким Чанг Кью держался ровно. Отвечал на вопросы. Объяснял произошедшее неисправностью навигационных приборов и ошибкой при расчете курса. Версия была изложена внятно, без противоречий, почти профессионально.



Именно это и насторожило сотрудников советских спецслужб. Обычно в такой ситуации люди правду второпях, сбивчиво, не заботясь о логике изложения. Поэтому у опытных следователей сложилось устойчивое ощущение: этот человек знает больше, чем говорит. Много больше.

То, что навигационная ошибка — это лишь легенда прикрытия, было понятно сразу.

Во-первых, Ким Чанг Кью был военным летчиком с боевым опытом, прошедшим через реальные воздушные бои. Такие люди не теряют ориентацию в ясную погоду над хорошо изученными районами.

Во-вторых, когда советские перехватчики вышли на контакт, экипаж «Боинга» не растерялся — он начал маневрировать, пытаясь уйти в сторону Финляндии. Это была не паника, не замешательство, а попытка уклониться от перехвата.

В-третьих, само направление отклонения от курса привело самолет именно к Кольскому полуострову — к одному из наиболее насыщенных военными объектами районов советского Севера.

Как там говорил один из российских журналистов? Совпадение? Не думаю!

Комиссия военного ведомства, разбиравшая действия советской ПВО, быстро вынесла заключение. Все действия признаны соответствующими инструкции, приказ на поражение — обоснованным. Словом, юридически все было чисто.

А вот как действовать политически, советское руководство, похоже, до конца не знало. Поэтому выбор, который был сделан в 1978 году, аукнулся через пять лет над Сахалином.

Цена молчания

А пока Москва решила не раздуваться скандал. Понять Кремль очень даже можно: громкое международное разбирательство потребовало бы от СССР доказывать то, что доказать публично было крайне затруднительно. Разведывательные полеты под гражданским прикрытием — материя деликатная.

Экипаж и пассажиров отпустили. По версии советской стороны — после того, как летчики признали вину и обратились с прошением о помиловании.

Правда, Ким Чанг Кью впоследствии в западных СМИ отрицал, что просил о помиловании. Это добавило еще один слой к и так непростой картине произошедшего.

Korean Air Lines отказалась от своего самолета: «Боинг-707» не стали даже пытаться эвакуировать. Его аккуратно разобрали по частям и вывезли в Подмосковье для изучения. Южнокорейская сторона официальных претензий не выдвигала. Обе стороны молчали, каждая по своим причинам.

Самолет разобрали. Дело закрыли. И именно это молчание стало, быть может, самой дорогостоящей дипломатической ошибкой эпохи. Если бы в 1978 году СССР поднял этот инцидент на уровень международного скандала — жестко, публично, с предъявлением доказательств разведывательного характера полета, это потребовало бы от организаторов провокации полной смены схемы.



А так, те, кто планировал эту комбинацию, сделали выводы, и повторили все через пять лет с другим самолетом над другим районом советской территории. Только в 1983 году жертвами стали 269 человек, а СССР окончательно стал «империей зла».

Заключение

История двух «Боингов» — это история о том, как дипломатическая осторожность превращается в стратегическую близорукость. О том, как решение не говорить правду сегодня создает условия для катастрофы завтра. О том, что молчание никогда не бывает нейтральным — оно всегда работает в чью-то пользу. Вопрос лишь в том, в чью именно.