Главная страсть писателя Гоголя: вы бы никогда не узнали классика, встретив его при жизни

Когда мы произносим фамилию Гоголь, перед глазами мгновенно встает образ сутулого человека с длинным тонким носом и горящими глазами. Хрестоматийный портрет кисти Федора Моллера, растиражированный миллионными экземплярами школьных учебников, прочно закрепил в нашем сознании именно этот образ классика.

А ведь таким Николай Васильевич был далеко не всегда, а только на закате жизни. Оказывается, Гоголь просто обожал модную одежду, был, как сейчас говорят, в тренде, а шил и вязал... на уровне профессионального кутюрье. Этот поразительный пласт информации о Гоголе вскрыла ученая из Новгородского государственного университета, кандидат филологических наук Наталья Иванова.

Портрет денди на фоне дворянской усадьбы

Страсть Николая Васильевича к красивой одежде была не мимолетной прихотью, а настоящей пожизненной потребностью. Знавшие его люди вспоминали: российский литератор всегда выглядел так, будто только что покинул салон лучшего портного в Санкт-Петербурге. Младшая сестра Гоголя, Ольга Васильевна, оставила бесценное свидетельство о привычках гениального брата. По словам женщины, писатель был большим франтом, и в его дорожном чемодане всегда можно было найти целый арсенал сюртуков самых разных расцветок и, что особенно важно, внушительную коллекцию жилетов.



Жемчужиной гардероба был жилет, сшитый из настоящей золотой парчи. Многие современники считали, что такой предмет одежды больше подходил какому-нибудь султану, чем просвещенному русскому писателю XIX века. Но Гоголю его наряд очень нравился, и Николая Васильевич не обращал никакого внимания на такую критику.

Откуда же у потомка старинного малороссийского дворянского рода взялись такие навыки и интерес к рукоделию? Специалисты полагают, что корни этого увлечения уходят в детство, проведенное в окружении сестер. Наблюдая за их занятиями вышивкой и шитьем, маленький Коля освоил эти ремесла настолько хорошо, что во взрослом возрасте мог самостоятельно кроить ткань, искусно вышивать и даже вязать шарфы. Николай Васильевич не просто покупал вещи — он их творил собственными руками.

Кстати, эта грань личности Гоголя настолько поразила Ивана Бунина, что нобелевский лауреат по литературе посвятил ей отдельное художественное произведение. В изящном рассказе «Жилет пана Михольского» Бунин обыграл страсть гоголевского персонажа к жилетам, превратив деталь гардероба в ключ к пониманию человеческой души.

Костюм как зеркало души

Разумеется, столь глубокое погружение в мир моды не могло не отразиться на творчестве писателя. Гоголь был не просто драматургом или прозаиком, он являлся режиссером собственных текстов, до мелочей продумывающим внешний облик своих героев.

Костюм для Гоголя всегда был неслучайной деталью. Взять хотя бы Павла Ивановича Чичикова, этого гения коммерции сомнительного толка. Герой «Мертвых душ» постоянно заботится о своей наружности, меняя наряды, словно хамелеон.

Особое внимание исследователей привлек фрак Чичикова из первого тома поэмы — «брусничного цвета с искрой». Наталья Иванова в своей лекции подчеркивает, что этот насыщенный, чуть игристый оттенок был выбран не случайно. Он символизировал неестественность героя, его внутреннюю фальшь и ту самую роскошь, к которой Чичиков так стремился, оставаясь по сути своей авантюристом.

Но настоящий детектив разворачивается вокруг гардероба Чичикова во втором, к сожалению, сожженном томе «Мертвых душ». Там фрак героя имеет умопомрачительный цвет «наваринского пламени с дымом».

Колористическая загадка, над которой филологи бились десятилетиями, возможно, имеет вполне конкретное живописное происхождение. Иванова высказала предположение, что Гоголь, следивший за всеми культурными событиями, мог вдохновиться популярнейшим полотном Ивана Айвазовского «Наваринский бой».



При этом никакого точного цветового аналога в природе не существует. Скорее всего, писатель сам придумал это поэтическое название, чтобы передать сложную гамму дыма, огня и морской стихии, бушующую в душе его героя. Поэтому и в «Сорочинской ярмарке», и в пронзительной «Шинели» одежда становится полноправным действующим лицом, двигателем сюжета и зеркалом души и главных, и второстепенных героев.

Хохолок и чемодан с шарфами

Сам Николай Васильевич тоже не отставал от своих героев в экспериментах над внешностью. Сегодня мы привыкли к его имиджу с гладко зачесанными или чуть вьющимися волосами, но так было не всегда.

В середине 1830-х годов, в период активного творческого поиска и вхождения в литературные круги столицы, писатель носил довольно смелую по тем временам прическу — завитый хохолок. Этот задорный образ запечатлел на своем знаменитом портрете Алексей Венецианов. Глядя на такого, начинаешь верить, что этот модный молодой человек в декабре 1828 года, отправился покорять Санкт-Петербург с чемоданом, полным сюртуков и собственноручно связанных шарфов.



Почему же в историю вошел именно более строгий, поздний образ, созданный Моллером? Возможно, с годами, когда здоровье писателя ухудшилось, а мысли все больше обращались к вопросам духовным, он отказался от внешней броскости в пользу аскетизма. Однако страсть к красоте, к ткани, к форме никуда не делась. Она перешла в его тексты, превратившись в тот самый неповторимый стиль, который мы называем гоголевским.