Куда исчезло золото Колчака и почему Япония должна России более шести миллиардов долларов?

В середине 90-х годов прошлого века в одном из российских архивов произошло событие, достойное стать сюжетом закрученного детективного романа. Студенты и аспиранты Дипломатической академии, сортируя неразобранные завалы документов, обнаружили подлинники двух финансовых соглашений, которые считались навсегда утраченными.


Эти пожелтевшие от времени бумаги, датированные октябрем 1919 года, стали ключом к раскрытию одной из самых масштабных и затяжных финансовых тайн XX века. Они доказали, что история о «золоте Колчака» — не миф, а сложное дело с конкретными суммами, договорами и сторонами, последствия которого дошли до наших дней в виде невыплаченного долга, оцениваемого в шесть миллиардов долларов.

Золотой залог и исчезнувший адресат

Драма развернулась в самый разгар Гражданской войны. Золотой запас Российской империи, составлявший перед революцией 1337 тонн (второй в мире), был эвакуирован из Петрограда. Часть его, 507,1 тонны на гигантскую сумму в 651,5 миллиона царских рублей, хранилась в Казани. Именно это золото в ночь на 7 августа 1918 года захватил отряд белогвардейского подполковника Владимира Каппеля, доставив его к ноябрю в Омск к адмиралу Александру Колчаку.



Отчаянно нуждаясь в оружии для своей почти стотысячной армии, правительство Колчака начало распродавать национальное достояние за границей по схеме «Владивосток — Иокогама». Золотые эшелоны шли в порт, а оттуда ценности становились залогом в иностранных банках.

Главным партнером стал «Иокогама Спеши банк», единственный в Японии, кто имел право работать с иностранной валютой. 6 и 19 октября 1919 года его синдикат подписал с представителем Госбанка России в Токио И.Г. Щекиным те самые договоры, которые потом обнаружили российские студенты.

Согласно документам, под залог чистого золота, эквивалентный 20 и 30 миллионам иен (около 60 тонн), Колчаку предоставлялся кредит. Японская пресса, включая газету «Токе Нити Нити» от 3 ноября 1919 года, подтверждала прибытие партий русского золота. Общая стоимость полученного Японией в виде залога металла составила 54 529 880 золотых рублей.

Однако оружие так и не было поставлено. После серии поражений и панического отступления колчаковской армии из Омска в конце 1919 года японская сторона воспользовалась формальным предлогом «отсутствия адресата». Кредит был реализован лишь на 300 тысяч долларов, а оружие получил японский сателлит — атаман Семенов. Залоговое золото осталось в Японии.

Как украсть миллиарды?

1920 год прошел под эгидой неприкрытого грабежа. После краха колчаковского фронта белые генералы, спасаясь от преследования, массово передавали ценности японским властям в Маньчжурии, часто просто под «честное слово». Так, 22 ноября 1920 года генерал Петров передал 22 ящика золота японскому полковнику Рокуро Идзомэ. В марте 1920 года атаман Семенов в Чите вручил 143 ящика полковнику Х. Куросаве. Еще 33 ящика были размещены в филиале «Чосэн банка» в Осаке.



Но самым дерзким стал разбойный захват. В ночь с 29 на 30 января 1920 года японский крейсер «Хидзэн» высадил десант у здания Владивостокского отделения Госбанка. При непосредственном руководстве полковника Идзомэ и предателя-генерала Розанова за два часа около 55 тонн золота без расписок были перегружены в трюмы корабля. Все протесты японцы проигнорировали.

Куда же делось золото? Парламентское расследование в Японии в марте 1925 года дало ответ: значительная часть поступила в «секретный фонд» Квантунской армии. Им распоряжался будущий премьер Гиити Танака, сконцентрировав к концу 1922 года тонны русского золота на сумму более 60 миллионов иен. Эти средства стали финансовым стержнем, позволившим Квантунской армии превратиться в «государство в государстве».

Злостные неплательщики

Физически золотые слитки и монеты давно переплавлены. Но финансовые обязательства обладают странным свойством: они не исчезают, а растут. Уже в июне 1927 года «Иокогама Спеши банк» переоформил часть залогового золота в правительственные активы Японии на 62 миллиона иен. Затем, как выяснилось, эту банковскую операцию по реинвестированию японская сторона проделывала каждые десять лет, а прибыль направляла в казну.



Если вести расчет с 1919 года, то даже по минимальным процентам за 100 с лишним лет набежала просто астрономическая сумма — более шести миллиардов долларов США. Между прочим, за эти деньги можно запросто построить пару атомных электростанций.

Статья 8 договоров 1919 года, гласящая, что Госбанк России остается распорядителем депозита и может вернуть его, оплатив 6% расходов, формально не отменена. Но прямое требование наталкивается на категоричный ответ японской стороны, утверждающей, что «российского золота в Японии нет».

В качестве прагматичного выхода из векового тупика эксперты предлагают использовать так называемый индонезийский вариант. То есть вместо политической тяжбы составить нормальный бизнес-план.

Исторический долг в шесть миллиардов можно было бы конвертировать в инвестиции в постройку тех самых двух АЭС в России, а именно в Дальневосточном регионе. Электроэнергия по подводному кабелю поставлялась бы в Японию по льготной цене до окупаемости, после чего станции полностью перешли бы в собственность России. Это позволило бы навсегда закрыть «золотую» тему.

Но Япония, как и Западная Европа и США, любят брать и требовать, а расплачиваться по счетам — это не в их стиле. Шансов, что «золотые» долги будут когда-нибудь возвращены, примерно равны нулю.