Таинственные краски: зачем древние египтяне рисовали очень странными веществами?

В августе 2026 года в журнале Science Advances вышло исследование, которое показало древнеегипетскую живопись под совсем другим углом. Ученые исследовали краски с 14 артефактов, охватывающих 2000-летний период, и неожиданно обнаружили в пигментах следы священных растений. Зачем древние мастера добавляли в краски эти вещества? Ради какой-то практической выгоды? Или по религиозным мотивам? Ответы ниже.

Клей из скотобойни

Яркие египетские пигменты давно не дают покоя ученым. Но сейчас исследователи обратили внимание не на краски, а на то, чем их скрепляли. Связующее вещество не менее важно, чем сам краситель: без первого последний не сможет прилипнуть к стене или деревянной доске.



Долгое время египтологи считали, что художники из долины Нила использовали животный клей, который варили из шкур, костей и сухожилий. Однако доказательств катастрофически не хватало, потому что определить вид животного по древним остаткам клея казалось невозможным.

Помогла палеопротеомика. Так называет метод в масс-спектрометрии, когда белки расщепляются на короткие цепочки — пептиды, которые работают как отпечатки пальцев. По ним можно узнать, кому принадлежал коллаген: корове, лошади или козе.

Ученые взяли пробы с гробниц, саркофагов и настенных росписей. Для анализа отобрали 28 образцов с 14 предметов. Хронологический разброс — от Нового царства до греко-римского периода, то есть примерно 2000 лет, от 1425 года до нашей эры до 400 года нашей эры.
Результаты подтвердили догадку. Основным сырьем оказался крупный рогатый скот, но нашлись и следы лошадей, ослов, овец, коз, а также антилоп.

Самое интересное, что какой-то единый рецепт исследователям так не встретился. В одном образце часто смешивали ткани нескольких животных. Значит, каждый мастер работал по-своему, подбирая доступное сырье. Однако самое удивительное масс-спектрометр выдал позже.

Жмых вместо масла

Когда масс-спектрометр начал выдавать сигналы растительных белков, ученые не сразу поверили. В росписи гробницы Небамуна, которой около 3300 лет, обнаружились белки семян кунжута. А в красной краске греко-римского деревянного саркофага — белки моринги масличной.


— Клара Гранцотто, руководитель исследования.

Исследователи быстро отмели версию о том, что это масло. Химические тесты показали: доминирующим органическим веществом был именно белок, а масла фиксировались лишь в виде незначительных следов. Скорее всего, мастера использовали жмых — то, что остается после отжима масла из семян. Этот побочный продукт богат белком и мог выполнять роль связующего материала.

Из кунжута и моринги в Египте делали масла для еды, лекарств, косметики и мумификации. Отходы производства не выбрасывали, а отдавали ремесленникам. Такой подход — типичный пример безотходного древнего хозяйства.

Но если с кунжутом все более или менее ясно — его использовали повсеместно, — то моринга вызывала особый интерес. Это растение не было просто полезным. Оно имело четкую привязку к одному из главных египетских богов. Таким образом, эта история из чисто технологической плоскости плавно перетекла в плоскость религиозную.

Бог под деревом

Из папирусов известно, что в Древнем Египте моринга была связана с Птахом богом-творцом, покровителем ремесленников, строителей и архитекторов. В древних так прямо и говорится: «Птах, что сидит под своим деревом морингой».

И это не просто слова. Археологи нашли печать, датируемую примерно 1390–1352 годами до нашей эры, на которой небожитель изображен под тем самым деревом. Так что связь их была очевидна для каждого египтянина. И вот теперь белки именно этого растения обнаружили в составе краски. Простое совпадение? Авторы исследования так не считают.

Они предположили, что использование моринги было особым ритуалом. Ремесленник, добавляя остатки священного растения в свою палитру, обращался к Птаху. Это мог быть способ освятить труд, попросить защиты у покровителя профессии или даже наделить изображение магической силой.



Для жителей Та-Кемет (так египтяне называли свою страну) не существовало какой-то жесткой грани между полезным и сакральным. Особенно когда речь шла о предметах, которые создавались для загробного мира или храмов. Добавление моринги могло быть частью творческого акта, тем самым смертный мастер подражал действиям бессмертного демиурга. Однако это лишь гипотеза.

Чтобы подтвердить или опровергнуть ее, нужно исследовать гораздо больше артефактов. Например, проверить, встречается ли моринга систематически в определенных типах предметов: только в саркофагах, только в храмовых росписях или везде подряд.

Пока таких данных нет. Но сам факт, что молекулярный анализ впервые позволил связать конкретное растение с конкретным божеством в материале живописи, открывает совершенно новое направление для науки. Теперь ученые могут не просто смотреть на изображения, но и читать химический «текст», оставленный мастерами.