За рамками науки: дети, которые помнят свои прошлые жизни

Профессор Эрлендур Харальдссон из Исландского университета в Рейкьявике собрал истории шри-ланкийских малышей, которые в два-три года начинали вести себя как взрослые буддийские монахи. Они отказывались от ужина, не давали матерям прикасаться к себе и нараспев читали древние тексты на языке, который в Шри-Ланке знают только священники.


Родители, люди далекие от религии, пугались и пытались отучить детей от этих странных привычек. Но мальчики упрямо называли названия храмов, о которых дома никто не слышал, и просили вещи, которых у них никогда не было. Что это было: детские фантазии, случайно услышанные истории или что-то, чего наука пока не понимает?

Как проверяют детские рассказы?

Все случаи, связанные с прошлыми жизнями, ученые делят на два типа. Если ребенок называет точные имена, даты и события, которые можно сверить с документами, — это «раскрытый случай». Если же воспоминания смутные и проверить их невозможно, их оставляют без внимания. Харальдссон брался только за те случаи, где было что проверять. Он и его коллега Годвин Самарартне в 1999 году написали статью для научного журнала. Их заинтересовало не столько то, что рассказывали дети, сколько то, как они себя вели.

Малыши сами садились в позу лотоса — никто их этому не учил. Они употребляли слова, которые в ходу только у монахов. Они отказывались от еды в определенное время, хотя родители кормили их как всех детей.



Разумеется, родителям такое поведение не нравилось. Они ругали ребят и пытались отучить от привычек, которые взрослые люди не понимали.

В своей статье Харальдссон и Самарартне особо подчеркнули: каждый из этих мальчиков демонстрировал поведение, которое в буддийской традиции считается не просто допустимым, а идеальным для монаха. И это при том, что семьи были светскими и даже далекими от храмовых ритуалов.

Оставалась версия, что дети могли почерпнуть эту информацию из радиопередач. Утром на Шри-Ланке действительно передают по радио буддистские песнопения. Но оказалось, что древние тексты знают лишь те мальчики, которые считались себя монахами. Хотя если бы дело было в радио, то такие случаи встречались бы чаще. Но такого не было.

Исследователи проверили и другие возможные источники — телевизор, разговоры соседей, школьные занятия, — но ничего похожего не нашли. Родители сами признавались, что никогда не читали детям сутры и не показывали им монашеские облачения.

Что рассказывал Ратнаяке?

В 1984 году в горной деревне Тундения родился мальчик Думинда Бандара Ратнаяке. Когда ему стукнуло три года, он стал рассказывать, что раньше был главным монахом в храме Асгирия. Это в 25 километрах от его дома. Он говорил, что умер от боли в груди, упав на пол. При этом ребенок использовал очень специфическое слово «апаватвуна», которым буддисты описывают смерть священника.
Еще Ратнаяке упоминал, что у него была красная машина, он учил молодых послушников и держал слона. Также в храме остались его деньги и радиоприемник, и он хотел бы забрать свое имущество.

Мать мальчика смутилась и не стала передавать эту просьбу монахам. Для буддийского монаха иметь личные вещи — это стыдно, и женщина боялась, что ее сына сочтут лгуном или бесстыдником.



Вел себя Ратнаяке соответственно: спокойно, отрешенно, без ребячьих забав. Он не играл с другими детьми, зато носил одежду, похожую на монашескую, ходил в храм класть цветы и читал наизусть сутры на пали. Мальчик запрещал матери трогать его руки, сказав, что женщинам нельзя прикасаться к монаху.

Местный священник, с которым говорил Харальдссон, подтвердил: мальчика никто этому не учил, родители сами не знают таких тонкостей. Более того, священник наблюдал за ним несколько дней и пришел к выводу, что ребенок жил монашеской жизнью, настолько естественным было его поведение.

Исследователи начали искать умершего монаха, чья жизнь совпадала бы с рассказом. Подошел только один — преподобный Гуннепана. У него была красноватая машина. Он умер от сердечного приступа. Он часто проповедовал — не все монахи этим занимаются, многие предпочитают уединенную медитацию.

Насчет слона точных данных не было, но главный ученик Гуннепаны поймал слона и привел в родную деревню учителя, а сам Гуннепана очень интересовался этим слоном незадолго до смерти.

Приемника монах не имел, зато у него был граммофон. Мальчик, видимо, не знал такого слова и назвал его радио. Гуннепана очень любил музыку и строго соблюдал монашеские правила. Это полностью совпадало с тем, как вел себя Ратнаяке. Харальдссон проверил и других возможных кандидатов, но ни один из них не имел ни машины, ни интереса к музыке, ни привычки проповедовать.

Перера и глиняная обезьяна

В августе 1987 года в округе Калутара родился еще один мальчик — Гамадж Руван Тхарана Перера. В два года он заговорил о своей жизни в храме Питумке. Родители не знали такого храма, но он оказался в 32 километрах от их дома. Самое странное: мальчик утверждал, что в том храме висит глиняная обезьяна. Для буддийских храмов это большая редкость. Позже, когда Переру привели в Питумке, он сразу показал на эту фигурку, хотя она висела не на виду и многие местные монахи даже не обращали на нее внимания.

Он вел себя точно так же, как Ратнаяке. Сидел в позе лотоса, не ел вечером, не ложился спать с матерью — говорил, что монаху нельзя с женщиной. Каждый вечер он устраивал службу и читал сутры. Перера не только сам соблюдал правила, но и ругал домашних, если они нарушали. Например, отчитал отца, когда тот принес в дом выпивку.

Но при этом и учителя, и одноклассники подтвердили, что он никогда не злился, всегда был спокоен и невозмутим. Его спокойствие поражало взрослых: малыш вел себя как многоопытный наставник, а не как капризный ребенок.



В школе Перера водил ребят на религиозные церемонии, командуя как настоящий аббат. Все его уважали. Он не просил игрушек, а просил картинки с Буддой, на уроках рисовал сцены из жизни Будды и хотел носить монашеское платье. Когда родители отвели его в храм Питумке, монахи признали в нем перерождение предыдущего настоятеля — преподобного Ганихигама Паннасехары, который умер в январе 1986 года, за 17 месяцев до рождения Переры.

Примечательно, что Харальдссон узнал об этом деле не от семьи — родители Переры не интересовались воспоминаниями сына и не поощряли его разговоры. О мальчике ученому рассказал местный репортер, которому, в свою очередь, сообщил сосед семьи, случайно услышавший детские рассказы.

Почему ученые не могут дать простой ответ?

У Паннасехары была одна особенность: он и вся его семья были вегетарианцами. На Шри-Ланке это большая редкость. Перера тоже требовал вегетарианской еды. Паннасехара стал главным настоятелем в 1972 году, и Перера всюду вел себя как настоятель. У покойного монаха был сильный характер и страсть к публичному пению — это же видели и в мальчике. Совпадений набралось столько, что многие монахи поверили в перерождение. Они сравнивали детали: от манеры держать веер во время песнопений до привычки не есть после полудня. Все сходилось.



Скептики, правда, указывали на одно слабое место: Перера не узнавал людей, которых Паннасехара хорошо знал. Если бы он был тем же человеком, он бы их помнил. Это, естественно, вызывало сомнения.

Но тем не менее Харальдссон и Самарартне считали, что поведение мальчика слишком устойчиво и подробно, чтобы быть просто случайностью. У него не было религиозного воспитания, родители его не поощряли, а, наоборот, пытались отвлечь от этих тем. Значит, откуда-то он все это взял.

Радио как источник отпало. Никто из других детей в округе не знал палийских текстов. Родители сами ничего не понимали в этих ритуалах. Тогда откуда у двухлетнего мальчика такое знание?


— Харальдссон и Самарартне прямо написали в своей статье.

Простого — это значит обычного, бытового. А сложное остается за рамками науки. Ученые подчеркивали: в обоих случаях дети выросли в светской среде, не посещали монастырских школ и не общались с монахами регулярно. Единственное, что их объединяло, — это сами воспоминания, которые упорно возвращались к одной и той же картине: жизни в храме, строгим правилам и смерти от болезни.