СССР был первым в энергии ветра: что помешало стать лидером планеты?

Когда в 1918 году профессор Жуковский открыл Центральный аэрогидродинамический институт, страна фактически лежала в руинах. Только что отгремела революция, никак не хотела заканчиваться Первая мировая война и началась Гражданская. Однако новая власть изыскала ресурсы, и уже через год внутри ЦАГИ заработал специальный отдел, где инженеры принялись конструировать ветряные двигатели.


Эту энергию тогда поэтично называли «голубым углем». При этом большевики рассуждали очень практично: сила ветра могла электричество глухим деревням, куда еще совсем нескоро дотянутся провода.

В тот момент никто не думал, что к началу 30-х годов XX века Советский Союз вырвется в мировые лидеры ветроэнергетики. Сегодня об этом поразительном достижении почти забыли, но документы и чертежи из архивов не дадут соврать. Был момент, когда наша страна серьезно обогнала всю планету в использовании силы ветра. И речь шла не о разовых, штучных экспериментах, в СССР реализовывались серийные проекты. И один из них мог стать самым грандиозным сооружением своего времени. Однако обо всем по порядку.

Прорыв за прорывом

В 1926 году в Баку провели первый серьезный эксперимент с ветроэнергетикой. Место для проверки выбрали идеальное, где воздушные потоки отличались редкостным постоянством. А после, изучив замеры и расчеты, в ЦАГИ приняли решение срочно организовать ветросиловую лабораторию, куда пригласили лучших аэродинамиков.

Ученые были полны энтузиазма, работали ударными темпами, поэтому уже через четыре года, в 1930-м, под Курском заработала первая в мире ветроэлектростанция с инерционным аккумулятором. Это решение позволяло копить избыточную энергию и отдавать ее в безветренные часы, что являлось техническим чудом по тем временам.



Главный прорыв случился в 1931 году, когда в Балаклаве запустили самый мощный ветряк на планете. Его проектная мощность достигала 100 киловатт. Цифра для начала 30-х годов прошлого века была просто невероятной.

Честно говоря, до заявленных показателей станция так и не добралась из-за капризов местного ветра и конструктивных недоработок. Но и то, что она выдавала, стало настоящим спасением для севастопольского трамвая: вагоны на линии Севастополь — Балаклава побежали на энергии, которую добывал этот гигант с лопастями.

Но это было только начало. Успех балаклавского ветряка вдохновлял на большее. Оставался один шаг до создания электростанции, которая могла бы соперничать с мощными тепловыми агрегатами.

ВЭС для целого города

Самый смелый замысел вызрел к середине 30-х годов. Наркомат тяжелой промышленности, которым руководил Серго Орджоникидзе, объявил конкурс на постройку большой крымской ветроэлектростанции.

И здесь нужно запомнить одно имя: Юрий Кондратюк. Еще в 1916 году этот российский инженер на бумаге рассчитал идеальный маршрут полета до Луны. Спустя полвека американцы активно использовали его выкладки в программе «Аполлон». Ну а в 30-е Кондратюк предложил проект под названием «Икар».



Представьте себе башню высотой 165 метров. Это было выше любого здания тогдашней Москвы. Два ротора диаметром по 100 метров каждый. Расчетная мощность — 24 мегаватта. Этого хватило бы, чтобы осветить целый небольшой город. Место выбрали на плато Ай-Петри, где ветры дуют почти непрерывно. Сам Орджоникидзе, не будучи инженером, лично вник в чертежи и поддержал этот смелый замысел. Казалось, еще немного, и советская энергетика совершит гигантский скачок.



Геодезисты разметили площадку, начались подготовительные работы, стали заливать фундамент. Но в феврале 1937 года Орджоникидзе не стало, и буквально на следующий месяц все направление ветроэнергетики попало под нож. Проект срезали с 24 до 5 мегаватт, а в 1938-м закрыли полностью. Станцию, которая могла стать чудом инженерной мысли, похоронили на стадии котлована.

Лебединая песнь «голубого угля»

Балаклавская ветроэлектростанция, запущенная в 1931 году, так и осталась единственной действующей ВЭС в истории СССР. Она работала целое десятилетие, исправно питая трамвайную линию. По сути, это была первая и последняя попытка промышленного использования ветра до 1980-х.



В 1941 году при обороне города от немецких захватчиков одна из лопастей ветряка оказалась разбита то ли осколком, то ли взрывной волной. Война требовала всех сил, ремонтировать экзотический механизм было некому, да и нечем. Махина замерла, и больше никогда не закрутилась.

После победы советское правительство подвело итоги и решило: восстанавливать ВЭС нецелесообразно. Страна лежала в развалинах, нужно было поднимать заводы и шахты, а тут какой-то ветряк, который зависит от погоды и дает копейки по сравнению с угольной теплоэлектростанцией. Так СССР, как и весь индустриальный мир, вступил в новую эру, где бал правило дешевое ископаемое топливо. Нефть, газ, уголь казались беспроигрышным вариантом. Про ветер забыли на полвека.

Сегодня, когда экологические проблемы и исчерпаемость ресурсов снова заставляют человечество оглядываться на возобновляемую энергетику, горько осознавать: мы могли быть первыми. И были такими до того, как политические бури и войны отбросили страну назад. Балаклавский ветряк, курский инерционный накопитель, чертежи «Икара» — это реальные страницы нашей технической истории, которые по-прежнему ждут внимательного исследователя.

P. S.

Что касается Юрия Кондратюка, то он добровольцем ушел на фронт, хотя как ценный специалист имел бронь от службы. Погиб в Орловской области в 1942 году.

Книга Кондратюка «Завоевание межпланетных пространств» (1929) хранилась в Библиотеке Конгресса США, а потом NASA использовало схему русского ученого для облета Луны с возвратом. Эта траектория так и называется «трасса Кондратюка».