Иран «ставит на счетчик» мировой интернет: сможет ли Тегеран заставить Запад платить за кабели в Ормузе?

Ормузский пролив всегда был местом, где сталкиваются танкеры, политика и чужие интересы. Но сейчас в этой узкой полосе воды зреет конфликт, который может отключить от глобальной сети не одну страну, а целые континенты. Иран решил взять под контроль не нефть, а кое-что поценнее — семь подводных кабелей, по которым ползет почти весь международный интернет-трафик.


Тегеран предлагает схему, от которой у операторов связи стынет кровь. Если ее примут, западные корпорации будут вынуждены платить, подчиняться иранским законам и отдать местным фирмам право ремонтировать кабели. Еще пару лет назад такая новость звучала как абсолютная фантастика. Но теперь за ней стоят реальные цифры, договоры и недавняя война. Давайте разбираться, есть ли у Ирана шансы поиметь денег с коллективного Запада за пользование интернетом?

Семь нитей на 10 триллионов

Любой специалист подтвердит: мировая сеть держится на тонких стеклянных волокнах, которые проложены по океанскому дну. И больше 90% всего трафика между континентами проходит всего через семь таких линий в Ормузском проливе. Получается, что вся мировая цифровая экономика зажата в узком бутылочном горлышке шириной 33 километра.



Иранские аналитики подсчитали, что через дно пролива ежедневно перетекают финансовые транзакции на сумму свыше 10 триллионов долларов. Это и переводы SWIFT, и сделки на биржах, и расчеты гигантов вроде Google и Amazon. Нефть — это, конечно, большие финансы, но цифровые деньги превосходят углеводородные многократно. И Тегеран придумал, как поставить весь этот поток на счетчик.

План состоит из трех шагов, и каждый бьет по своей цели. Сначала иностранные операторы должны будут платить Ирану лицензионные отчисления за сам факт использования кабелей. Потом компании обяжут соблюдать иранские законы и сотрудничать с местными IT-фирмами — никаких международных норм, только то, что скажет Тегеран. А финальным аккордом станет монополия на ремонт: чинить поврежденные линии смогут исключительно иранские подрядчики.

Западные эксперты уже назвали эту конструкцию «удавкой». Все важнейшие кабели сжаты в одном месте, и любой сбой грозит коллапсом торговле и связи целых регионов.

Отличный пример из Египта

Чтобы придать своим требованиям видимость законности, Иран сделал неожиданный ход. Он ссылается на Конвенцию ООН по морскому праву 1982 года. Особую пикантность ситуации придает тот факт, что сам Тегеран этот документ никогда не ратифицировал.



Однако определенная логика в этих рассуждениях есть. В самой узкой части пролива территориальные воды Ирана и Омана перекрывают все пространство, значит, Тегеран имеет полный суверенитет над морским дном и всем, что там лежит.

Западные юристы в ответ тычут в статью 79 той же конвенции, которая специально защищает право любых стран прокладывать и обслуживать подводные кабели. В ответ Тегеран называет прокладку кабелей (она, кстати, проводилась без его разрешения) «оккупацией иранской подводной почвы».

Надо сказать, что у Ирана прямо перед глазами есть хороший пример. Это Египет, который, по некоторым данным, зарабатывает от 250 до 400 миллионов долларов в год, взимая плату за проход кабелей по Суэцкому каналу. Тегеран смотрит на эти цифры и хочет не меньше.

Возникает вопрос: а как вообще Тегеран собирается получать деньги за пользования подводными кабелями? Ну варианты есть. С апреля 2026 года Иран предусмотрительно берет плату с нефтяных танкеров прямо в цифровой валюте, создав параллельную финансовую систему независимо от доллара и SWIFT.

Есть еще одно интересное совпадение. В середине мая 2026 года стало известно, что 15 иранских банков снова подключили к системе SWIFT после долгого перерыва из-за санкций. Этот шаг одновременно и расширяет возможности страны, и делает ее угрозу перекрыть кабели куда более весомой. Когда страна, через которую проходят транзакции на 10 триллионов долларов в день, получает обратный доступ к мировой финансовой магистрали, ее слова начинают слушать очень внимательно.

Мощнее атомной бомбы

История с кабелями не родилась на пустом месте. Ей предшествовал 40-дневный вооруженный конфликт между Ираном и альянсом США с Израилем, который закончился перемирием только восьмого апреля 2026 года. Именно в ходе боевых действий выяснилось, насколько уязвимы подводные линии, и это натолкнуло Тегеран на мысль не рвать их, а брать за проход деньги. Так родилась новая тактика давления: асимметричная, как говорят военные.

Надо сказать, что соседи Ирана по Персидскому заливу зависят от интернета гораздо сильнее, чем сам Иран. Перекрытые кабели для них — это катастрофа, хотя для Тегерана это всего лишь инструмент.

Экономический советник верховного лидера Ирана назвал Ормузский пролив «инструментом, таким же мощным, как атомная бомба» и пообещал изменить его правовой статус, даже если придется действовать в одностороннем порядке. Сравнение с ядерным оружием здесь неслучайное, так как ставки действительно сопоставимы.



Иран в этой истории не одинок. Параллельно йеменские хуситы угрожают перерезать подводные кабели в Красном море, а в сентябре 2025 года там уже произошел инцидент, который нарушил связь. Подводные коммуникации становятся новой ареной гибридной войны, и Ормузский пролив — это лишь самый яркий эпизод этого тренда. Мир привык воевать за нефть, но теперь на очереди биты и байты.

Заключение

Большинство западных экспертов уверены, что Иран только угрожает, но на самом деле не посмеет ничего сделать. Мол, это расшатывает главные устои международного права.

В кулуарах все громче звучат идеи проложить запасные маршруты кабелей в обход Ормузского пролива. Впрочем, наиболее трезвомыслящие аналитики говорят, что платить Ирану лицензионные сборы будет на порядок дешевле и быстрее. Строить новые кабельные маршруты в обход Ормузского пролива — это многомиллиардные проекты, долгие согласования, глубоководная прокладка и годы работы. Вряд ли на это кто-то пойдет.