Эксперты говорят: затонувшие корабли — это глобальная бомба замедленного действия

Историки предупреждают: на дне морей и океанов находится порядка 8500 затонувших кораблей. Это судна, которые участвовали и погибли в двух мировых войнах. По самым скромным оценкам в затонувших кораблях может содержаться до 64,5 млн тонн нефтепродуктов, а также боеприпасы, ядовитые тяжелые металлы и масса химического оружия.

Требуется 340 млрд $

Многие десятилетия про судна на морском дне никто не вспоминал. Но шли годы, корпуса и конструкции кораблей постепенно приходили в негодность, шансы выброса токсичных продуктов в морскую среду росли.

Кроме того, в последнее время эти риски значительно увеличились. Из-за глобального изменения климата воды Мирового океана, в целом, теплеют. Это значит, растет уровень закисления морей, а штормы и ураганы становятся все сильнее и сильнее. Все вышеназванное в совокупности ускоряет разрушение затонувших судов.

По оценкам Регистра Ллойда, крупнейшей в мире ассоциации судовладельцев, судостроительных фирм, изготовителей судовых механизмов и страховых компаний, стоимость решения данной глобальной проблемы равно порядка 340 млрд $ США. Но, скорее всего, это сумму можно запросто увеличить вдвое, а то и втрое.



Разумеется, возникает множество вопросов, на которые пока вообще нет ответов. Сколько из этих затонувших кораблей представляют действительную угрозу для безопасности людей, прибрежных городов и окружающей среды? Что можно сделать, чтобы снизить уровень угрозы? И самое главное: почему мы ничего не делали до этого момента?

Проект «Морское дно — 2030»

Известные исследователи со всего мира, такие, как голландский океанограф и исследователь морских глубин Пол Херсинк, объединяют усилия, чтобы хоть как-то решить сложившуюся ситуацию. Тот же Херсинк получил широкую известность благодаря своим работам в области исследования подводных ландшафтов и картографии дна океанов. Голландец был одним из пионеров использования современных технологий для создания детальных карт морского дна, включая использование гидролокации и других методов дистанционного зондирования. И теперь ученый готов щедро делиться любой имеющейся у него информацией.

Но проблема заключается в том, что, несмотря на титанические усилия исследователей и энтузиастов, лишь 23% морского дна изучено более или менее детально. Океанографы горько шутят: поверхность Луны исследована куда лучше, чем-то, что находится под водой.

Другая проблема — точное нахождение затонувших кораблей. Точки на картах вовсе не означают, что эти судна там находятся. По большей части это лишь гипотезы и предположения.

Даже далеко не все специалисты знают, что в данный момент проводится масштабный проект под названием «Морское дно — 2030». Его цель — создать полные карты океанского дна с разрешением 100 на 100 м. Это значит, что каждый участок размером 100 м × 100 м будет отображаться как одна единица информации («пиксель») на карте. Для сравнения два футбольных поля имеют приблизительно такую же площадь.

Разумеется, такие карты значительно улучшат и, возможно, даже перевернут наши представления о структуре морского дна. Но эксперты предупреждают: 100 на 100 метров — это явно недостаточное разрешение для точных поисков утонувшего корабля. На площади двух стадионов можно спрятать много чего интересного.



Правда, есть и хорошие новости: затонувшие суда, представляющие наибольший интерес или угрозу (например, с опасными грузами), часто находятся на мелководье у побережья. В этих местах обычно проводятся более точные исследования с высоким разрешением, поскольку они крайне важны для безопасности судоходства и экологии. И тем не менее даже в прибрежной зоне идентификация затонувших объектов остается сложной задачей, несмотря на наличие более качественных карт.

Необходимо объединяться

До недавнего времени считалось, что архивы, например, хранилище документов в фонде Регистра Ллойда, помогут в поисках, ведь там есть ценные сведения о судах, их конструкциях, грузах и последних известных координатах.

С одной стороны, так и есть: такие данные помогают лучше понять, какие корабли затонули и где именно это могло произойти. С другой, достоверность этих данных не всегда высокая, поэтому бывает сложно точно сказать, где на самом деле лежит тот или иной корабль.

Яркий пример — исследования английских ученых Иннесы Маккартни и Майкла Робертса в Ирландском море. Они обнаружили, что многие затонувшие корабли были неправильно идентифицированы и находились совсем не там, где предполагалось. Из-за этого до 60% затонувших судов могут лежать в совершенно других местах, чем указано на картах.

А времени осталось совсем мало. Сталь в затонувших кораблях постепенно разрушается, токсичные вещества готовятся вырваться наружу.

Но это полбеды. Море становится все более загруженным из-за активного рыболовства и строительства ветряков, что меняет состояние морского дна и может влиять на места кораблекрушений.

Кроме того, не решена масса юридических вопросов. Многие затонувшие суда находятся в водах у берегов стран, которые не имеют никакого отношения к первоначальному владельцу судна. Кто должен взять на себя расходы по его уборке? Согласно международному праву, владелец не несет никакой ответственности за судно, а потому не обязан выплачивать компенсацию за него.

Кроме того, непонятно, как оценить состояние судна и определить, надо ли вмешаться или можно еще подождать? Поэтому каждый из таких вопросов является сложной задачей, и для их решения требуется участие историков, археологов, инженеров, биологов, геофизиков, геохимиков, гидрографов, аналитиков геопространственных данных и инженеров.

Вся надежда на новые технологии в лице подводных дронов, способных находить затонувшие корабли и изучать их состояние. Эти автономные аппараты оснащаются датчиками, которые измеряют характеристики морского дна и ищут загрязнения. Дроны позволяют получить более точную информацию о местах крушений и состоянии кораблей, при этом стоят дешевле и наносят меньший вред природе, чем большие исследовательские суда.



Ученые говорят, что нам нужен единый общемировой банк данных. Только так можно решить сложившуюся ситуацию. Для этого все страны должны обмениваться информацией, в том числе и архивной. Сейчас, к сожалению, часто случается так, что одни исследования недоступны для других ученых, и это очень мешает быстро и эффективно узнавать новое.