Левиафан Порфирий — ужас Византийской империи: реальная история кита-убийцы

В VI веке нашей эры, в самый разгар правления императора Юстиниана, когда в Константинополе воздвигался собор Святой Софии, а имперские писцы переписывали законы, в водах Босфора объявился хищник, которого вскоре прозвали Порфирием. Гигант, по свидетельству известного историка Прокопия Кесарийского, достигал 13,7 метра в длину и 4,6 метра в ширину.


Поначалу никто и не мог подумать, что появившийся левиафан будет в течение 50 лет наводить дикий ужас на мореплавателей и капитанам придется менять маршруты, лишь бы не встретиться с морским чудовищем лицом к лицу. Как же так получилось, что одно-единственное животное стало угрозой для целой империи, а его история оказалась вписанной в военные хроники. Более того, спустя тысячелетие с лишним о Порфирии вспомнит американский писатель Герман Мелвилл и упомянет на страницах своего легендарного романа «Моби Дик».

Имя, размер и тайна происхождения

Прокопий Кесарийский, главный историк той эпохи, оставил для потомков два письменных свидетельства о Порфирии: в «Истории войн» и в скандально известной «Тайной истории». Однако имя морского разбойника до сих пор вызывает споры среди исследователей.
По одной из версий, морского монстра назвали так в честь прославленного возничего, чье непревзойденное искусство управления колесницей, неизменно собирало полный ипподром в Константинополе и гремела по всей империи.



Другие исследователя полагают, что им Порфирий восходит к мифологическому гиганту. Когда-то самонадеянный великан бросил вызов богам Олимпа и в итоге был повержен ими.

Но самый логичный вариант предложил историк Энтони Калделис. Он считает, что имя Порфирий связано с императорским пурпуром. Византийцы, питавшие слабость к торжественным церемониям и пышным титулам, фактически «короновали» кита, сделав его своеобразным владыкой морских глубин. Уровень уважения к этому хищнику был таков, что по значимости его имя в хрониках не уступало императорскому титулу.

С точки зрения биологии, личность Порфирия остается загадкой и по сей день. Кашалот подходит под описанные габариты и обладает свирепым нравом, но в тех водах встречаются и косатки, которые тоже способны на дерзкие нападения.

Впрочем, византийские хронисты не особо заморачивались с зоологической систематикой. Любое крупное морское животное именовалось «кетос», то есть «кит», что в переводе означало «морское чудовище». Также монстра могли назвать левиафаном, что добавляло ему мрачности и поистине библейской чудовищности.

Именно так Порфирий стал и реальным животным, и мифическим чудищем. Причем обитал он где-то в пограничье, между документальным фактом и легендой.

Пленник пролива или хозяин Босфора?

Каким же образом 15-метровый гигант оказался заперт в узком Босфорском проливе? Вероятнее всего, в молодую пору, преследуя косяк рыбы, Порфирий проплыл через Дарданеллы в Мраморное море. А когда пришло время возвращаться, он столкнулся с мощным течением, которое не позволило ему выплыть обратно в Эгейское море. В Черное море он тоже не рискнул заплывать, ведь тамошний кислородный режим малопригоден для крупного китообразного.

Так будущий властелин пролива стал невольным заложником географии. Но в этом заточении таился неожиданный бонус: в местной экосистеме попросту не существовало крупных хищников, которые могли бы составить ему конкуренцию.

Будучи плавучей горой мускулов и зубов, Порфирий быстро стал абсолютным повелителем Босфора. Рыбацкие суденышки, грузовые корабли с амфорами и даже военные триремы — ничто не могло устоять перед его яростью. Очевидцы и хронисты писали, что он бесшумно поднимался из глубины, с разгона бил мощной головой в корпус, и корабль вместе со всем экипажем и грузом мгновенно уходил на дно.



Левиафан нагнал такого страху на мореходов, что капитаны знали, как «Отче наш», все излюбленные места охоты кита и прокладывали маршруты в обход. Частенько из-за этого время в пути удваивалось, но люди смирились с этим, лишь бы не рисковать встречей с подводным разбойником.

Для императора Юстиниана II, который контролировал в своей империи совершенно все, явление неуловимого кита стало не только дерзким вызовом, но даже и личным оскорблением. Прокопий Кесарийский сообщает, что император пришел в неописуемую ярость и объявил поимку Порфирия делом государственной важности.

Однако вся мощь византийской бюрократии и военной мысли разбилась о суровую техническую реальность: в VI веке не существовало ни гарпунных пушек, ни достаточно прочных судов, чтобы охотиться на 15-метровое чудовище. Любые планы, которые разрабатывал императорский двор, в итоге оставались на бумаге. Ну а левиафан продолжал наводить ужас на Босфорский пролив. И это длилось долгие полвека.

Роковая случайность и тризна на берегу

Конец эпохи морского террора наступил внезапно. Но это случилось вовсе не в результате блестящей военной операции. Кита погубила роковая случайность. Порфирий, увлекшись преследованием стаи дельфинов, слишком близко подошел к устью реки Сакарья, которая впадает в Черное море. Мощное тело, привыкшее к морским глубинам, оказалось на песчаной отмели, и гигант, сколько ни бился, не мог выбраться обратно в глубокую воду — он лишь увязал глубже в иле.

И вот тогда на мизансцену истории вышли те, кто при других условиях не могли нанести даже малейшего урона киту. То есть простые люди из прибрежных поселков и селений. Только теперь они не испытывали к левиафану ни благоговейного ужаса, ни священного трепета. Собравшись многолюдной толпой, византийские простолюдины вооружились топорами и веревками и двинулись к месту, где в беспомощности барахтался их многолетний страх.

Однако первые удары топоров оказались бесполезны: толстая кожа кита не поддавалась мягкому металлу. Но находчивость крестьян не знала границ: они обвязали огромную тушу веревками, запрягли в упряжки телеги с волами и с их помощью вытащили морское животное на сухой берег.



То, что произошло дальше, хронисты описывают почти как ритуальное действо, своего рода погребальную церемонию, за которой последовала поминальная тризна. Кита в буквальном смысле пропустили через мясорубку. Обессилившего Порфирия заживо разрубили на куски прямо на месте, и каждый из присутствующих поспешил унести часть добычи. Некоторые несли мясо домой, другие разводили тут же огонь и жарили китовую плоть. Ели ее сразу же, отмечая таким образом долгожданную победу человека над морской стихией.

Заключение

Эта история стала первым документально зафиксированным случаем систематического нападения кита-одиночки на людей. Герман Мелвилл, создатель бессмертного «Моби Дика», ссылался на византийского Порфирия в своем знаменитом романе, прямо называя его прототипом для своего легендарного белого кита. Так, история о свирепом обитателе Босфора пережила почти полторы тысячи лет, что стать основной одной из главных книг в американской литературе.

Что же касается византийцев, они вряд ли предполагали, что их затянувшее сражение с морским чудовищем, войдет в анналы мировой культуры. Для них это была просто история о том, что империя сумела-таки избавиться от давнего и практически библейского проклятия...