Американский «Чернобыль-80»: эта катастрофа едва не изменила всю историю США

Историки говорят, что Холодная война была временем парадоксов. С одной стороны, гонка вооружений в буквальном смысле заставляла конструкторов и инженеров создавать все более совершенные машины смерти.


С другой стороны, все эти аппараты оставались делом рук людей. Следовательно, в системах вооружения были ошибки, присутствовала усталость металла, и, самое главное никто и никогда не мог предсказать, какой фокус на этот раз может произойти благодаря тому самому человеческому фактору.

В ночь на 19 сентября 1980 года в тихой сельской местности штата Арканзас эти факторы сошлись в одной точке. Еще бы немного, и история Соединенных Штатов пошла бы совсем по другому сценарию, надо сказать, весьма страшному.

Около трех часов ночи 19 сентября 1980 года небо над городком Дамаск озарилось ослепительной вспышкой. Это разом рванули тонны ракетного топлива. Сила взрыва была такова, что боеголовку мощностью 9 мегатонн, словно пушинку, вышвырнуло из шахты.

К огромному счастью для всей Америки, детонация ядерного заряда все-таки не произошла. Однако, чтобы осознать, какая катастрофа едва не случилось, нам придется переместиться на несколько часов назад от момента взрыва, когда все только начиналось.

Роковая гайка

«Титан II» был настоящим монстром Холодной войны. В отличие от своих предшественниц, работавших на криогенном топливе и требовавших долгой подготовки к старту, эта ракета всегда находилась в боевой готовности.



Секрет такой «скорострельности» скрывался в самовоспламеняющихся компонентах: гидразине (горючем) и тетраоксиде диазота (окислителе). При смешивании эти компоненты не нуждались в искре: они вспыхивали сами, гарантируя запуск двигателя за секунд. Правда, было одно очень серьезное но. Эти химические вещества создавали колоссальную опасность при малейшей разгерметизации.

Итак, вечером 18 сентября 1980 года в шахте комплекса 374-7 шли плановые работы. Команда системы перекачки топлива проводила техническое обслуживание, когда один из механиков совершил роковую ошибку. С его инструмента сорвалась и полетела вниз торцевая головка весом около четырех килограммов.

Обычно такие падения заканчивались лишь легким испугом у техперсонала, но на этот раз все было совсем по-другому. Закон гравитации сыграл с американскими военными механиками крайне злую шутку. Головка, пролетев больше 20 метров, ударилась о бетонное кольцо шахты и, изменив траекторию, вонзилась в корпус ракеты, пробив тонкую обшивку топливного бака.


— объяснял позже историк Дэвид Стампф, автор книги о программе «Титан».

Военные пытались воссоздать ситуацию в пустой шахте, бросая аналогичный инструмент, но он неизменно попадал в стену, а не в макет ракеты. Однако в тот вечер невероятно малая вероятность вдруг стала реальностью.

Это означало, что в отсек начали поступать ядовитые пары, и шахта стала медленно наполняться смертоносным облаком. И эти газы были готовы воспламениться от любой случайной искры.

Три минуты до полуночи

Тем времен у ворот базы собралась небольшая толпа. Сид Кинг, совладелец местной радиостанции KGFL, примчался на место вместе с шерифом, но военные заверили их, что ситуация под контролем и эвакуация не требуется.

Внутри же разворачивалась самая настоящая драма. В шахту одну за другой спускались аварийные команды в прорезиненных костюмах химзащиты. Рядовой Грег Девлин, оказавшийся в числе тех, кого отправили на дежурство к шахте, вспоминал, что летучесть топлива была настолько высокой, что оно могло взорваться само по себе, хотя персонал настолько привык к нему, что перестал бояться.

Ситуация ухудшалась с каждым часом. Военные инженеры пытались применить контрмеры, закачивая воду в шахту, чтобы погасить пары, но это не помогало. Около трех часов ночи в эпицентр событий спустились двое военнослужащих: Дэвид Ливингстон и Джеффри Кеннеди. Они получили приказ включить вытяжной вентилятор, чтобы проветрить шахту.

Позже Кеннеди на допросе скажет: мысль включать электрическую цепь в атмосфере, насыщенной парами топлива, казалась ему крайне опасной и даже безумной. Но приказ есть приказ, поэтому один из военных щелкнул тумблером.

В ту же секунду земля содрогнулась. Сержанты Джимми Робертс и Дональд Грин, находившиеся примерно в 800 метрах от базы, увидели ярчайшую вспышку. Робертс сначала восхитился зрелищем, но мгновение спустя осознал, что произошло.



Ударная волна смела все на своем пути. Грег Девлин, которого взрывом отбросило на 18 метров, вспоминал, что в полете думал, что ему конец, и надеялся, что это не будет больно. Когда пыль осела, в эфире раздался голос Кеннеди: «Я умираю».

Боеголовка в канаве

Взрыв разметал многотонные бетонные плиты, словно карточный домик, и уничтожил шахту. Но самое страшное открылось чуть позже. Ядерный заряд, который был в 600 раз мощнее бомбы, сброшенной на Хиросиму, исчез. Военные лихорадочно бросились искать боеголовку, но радиостанция Сида Кинга, нарушив все правила и лицензии, вышла в эфир в половине четвертого утра, чтобы предупредить жителей Дамаска: «Убирайтесь из города ко всем чертям!»



Боеголовку нашли не сразу. Она лежала в придорожной канаве примерно в 200 метрах от шахты, куда ее швырнула сила взрыва. К счастью, система предохранения сработала, и ядерного взрыва не последовало.

Однако ВВС США хранили гробовое молчание. Они отказывались подтвердить факт ЧП даже вице-президенту Уолтеру Мондейлу, который в тот момент находился в штате на партийном съезде. Разъяренный Мондейл лично дозвонился до министра обороны Гарольда Брауна и буквально выбил из него признание. Однако публично Мондейл тоже не говорил ни слова, опасаясь паники.

Погиб в ту ночь только один человек — сержант Дэвид Ливингстон. Он умер на следующий день в больнице от отравления парами топлива, которое врачи назвали «сухим утоплением».

Последствия той ночи до сих пор аукаются выжившим участникам событий. Грег Девлин, ныне живущий во Флориде и пишущий детские книги, страдает от остеопороза, считая причиной вдыхание гидразина. У Эрика Айалы, наблюдавшего за происходящим с поверхности, возникли серьезные проблемы со щитовидной железой, которых нет у других членов его семьи. Военные рапорты были засекречены, а само происшествие стало известно только через многие годы.