Пчелы стремительно исчезают в России: из-за чего так происходит и чем это грозит россиянам?

Несколько лет назад в Европе провели один очень интересный эксперимент. Покупатели входили в самый обыкновенный супермаркет, какие можно встретить на каждом углу, и с огромным удивлением обнаруживали практически пустые полки. Ученые, проводившие исследование, объясняли шокированным людям, что на полках исключительно продукты из пшеницы и прочих ветроопыляемых растений.


Почему же не было разнообразных вкусностей: яблок, огурцов, клубники, арбузов и вишни? Почему не было мяса и молока? А потому, что эти продукты напрямую зависят от работы пчелы-опылителя.

Все достаточно просто: пчелы опыляют кормовые травы, которые создают разнотравье на лугах. Без этого у крупного рогатого скота не будет нормального питания. Следовательно, исчезнут и молочные продукты, и говядина.



Ученые приводят тревожные и даже пугающие цифры. Согласно официальной статистике Росстата, за период с 2016 по 2024 год количество пчелиных семей во всех категориях хозяйств страны уменьшилось с 3,3 миллиона до 2,5 миллиона. И эта тенденция будет только ухудшаться. Так почему же исчезают пчелы и можно ли что-то сделать?

Как так вышло?

Наибольшее количество медоносных пчел традиционно живет в теплых южных областях России. Впрочем, этих чрезвычайно полезных насекомых можно встретить и в Сибири, и на Дальнем Востоке, и даже в Якутии. В общем, везде, где есть люди, желающие получать мед. Елена Салтыкова, руководитель лаборатории при Уфимском научном центре РАН, специализируется именно на пчелах. Она говорит, что в настоящее время в России сложилась крайне опасная обстановка для пчеловодства.

Почему же так вышло? И как обстоят дела в других странах? По словам доктора наук Салтыковой, в той же Европе положение удалось немного выровнять лишь благодаря жестким законам. А в России долгое время царило мнение, что все идет нормально. А это не так, ведь новостные ленты регулярно сообщают о массовой гибели насекомых на обработанных пестицидами полях.



Елена Салтыкова говорит, что это фундаментальная проблема для России. Ее корни спрятаны в образовании агрономов, а также привычке крупных сельхозпредприятий использовать ядохимикаты без учета последствий.

Южная экспансия

В последние десятилетия добавились и другие опасные факторы. Ни для не секрет, что каждый российский регион на протяжении веков формировал собственную, идеально приспособленную к местным условиям линию пчел. Но сейчас это важное правило постоянно нарушается. В тот же Башкортостан сегодня массово ввозят карнику, кавказских пчел и целые пчелопакеты из среднеазиатских государств.

Государство с такой чужеземной экспансией борется вяло, старается переложить свои обязанности на простых людей. Елена Салтыкова привела показательный случай, который произошел в 2025 году. Башкирские пасечники, уставшие от бесконтрольного ввоза чужих пчел, организовали собственные патрули на дорогах республики. Добровольцы неделю «сидели в засадах» на въездах в регионах и в итоге сумели перехватить большегруз с узбекскими номерами. В кузове автомобиля обнаружилось почти две тысячи чужих пчелосемей, и ни одна из них не прошла предписанный законом карантин.



Чем же опасны привозные насекомые? Прежде всего тем, что когда пришельцы начинают скрещиваться с коренными пчелами, то последние постепенно теряют гены, гены, отвечающие за устойчивость к отравляющим веществам.

Взять того же колорадского жука. В его арсенале есть множество ферментов, которые защищают его. Поэтому совершенно неудивительно, что этот зловредный жук спокойно переживает любые обработки, а затем дает взрывной рост численности.

У пчел все работает по-другому. Они эволюционируют не отдельными особями, а целыми семьями. Большому организму перестроится куда сложнее, поэтому резервов к быстрой адаптации к ядам у пчел практически не осталось.

Это, кстати, было наглядно доказано еще в советское время. Среднерусскую пчелу переселяли на юг, где, вроде бы, жить легче. Нет продолжительной зимы, да и набор цветущий растений другой. Результат оказался однозначным: насекомые не выживали.

Зараза по трассам

Вместе с завезенными чужаками в регионы проникают южные инфекции, к которым у местных обитательниц ульев нет никакого иммунитета. Башкирская пчела вынуждена проводить в зимовке не менее полугода, поедая заготовленные с лета запасы, и если внутри улья оказывается зараженный пришелец, то болезнь распространяется моментально.

Самым опасным паразитом специалисты называют нозему церану. В отличие от другой разновидности, ноземы апис, которую еще можно сдерживать с помощью антибиотиков, этот вид не чувствителен ни к одному из имеющих лекарственных средств. Если пчелиная семья подхватила церану, она может дотянуть до конца первого года и даже собрать мед, но к завершению следующего сезона пасека погибнет полностью, без всякой надежды на спасение.



Елена Салтыкова провела масштабное обследование территории Башкортостана и обнаружила четкую географическую закономерность. Очаги нозематоза выстраиваются аккуратной линией вдоль крупных автомобильных магистралей, по которым движутся фуры с пчелопакетами. Там, где водители делают остановки и сбывают товар местным жителям, заболевание вспыхивает особенно ярко. Предыдущая зимовка оказалась для пчеловодов очень тяжелой. Множество насекомых погибло от голода и холода, и ослабленные семьи стали легкой добычей для паразита.

При этом существует парадокс, который ученые пока не в силах объяснить. Южные пчелы-носители сами не вымирают от цераны, тогда как для северных популяций встреча с ней почти всегда заканчивается смертью.

Еще один постоянный враг российских пчелиных семей — клещ варроа. Паразит забирается внутрь пчелиного жилища и высасывает из насекомых жизненные соки, действуя медленно, но неотвратимо. Пчеловоды пытаются бороться с варроатозом с помощью химических препаратов, однако паразит эволюционирует.

Чем больше ядов применяет человек, тем быстрее у варроа вырабатывается устойчивость, и эта гонка вооружений становится бесконечной. Сама пчела от такого лечения не становится ни сильнее, ни выносливее, зато ее враги приобретают все новые защитные механизмы. Но не использовать химию пасечник не может, в противном случае он потеряет весь урожай меда и попросту разорится, поэтому замкнутый круг затягивается все туже.

Когда границы нараспашку

По сути, каждая пчелиная семья представляет собой миниатюрный биохимический завод, который трудится на огромных пространствах планеты. Пчелы собирают мед вовсе не для человека, а исключительно для собственных нужд. Это их еда, их лекарство и способ выживания, отточенный миллионами лет совместной эволюции с цветковыми растениями. Человек научился пользоваться этим механизмом в своих интересах, но далеко не всегда ведет себя как заботливый партнер, а часто как бездумный эксплуататор.

Мировое сообщество давно ввело термин «апимониторинг». Это система постоянного наблюдения за здоровьем пчел, так как эти насекомые, словно индикаторы, первыми реагируют на любые климатические изменения и на любое вмешательство человека в экологию.
В России такая системная проверка до сих пор отсутствует. Да, у нас есть карантинные кордоны, где должны временно изолироваться ввозимые пчелы, пока не проверят их анализы. Но это, по большей части, существует на бумаге.



На практике же люди, имеющие двойное гражданство и перевозящие пчелопакеты, спокойно въезжают в Россию. И тут же их товар без всяких следов растворяется на просторах страны. Разумеется, ни о каких сертификатах и ветеринарном контроле и речи не идет. Пасечники, купившие такой зараженный материал, чаще всего предпочитают молчать о вспышках болезней, даже когда их ульи начинают пустеть один за другим.

Ветслужбы инициативы не проявляют. Россельхознадзор убрал нозематоз из списка карантинных заболеваний. И в этом информационном вакууме южный паразит продолжает свое победное шествие...