На политических картах не значится: как живет самое непризнанное государство на планете?

Есть на восточном побережье Африки поразительное место. Тут проживает четыре миллиона человека, регулярно заседает парламент, над которым развевается собственный флаг, работают пограничники. Но ни на одной политической карте мира вы это место не найдете. В аэропорты здесь не летают самолеты, железных дорог не строили, а главные транспортные артерии представляют собой пыльные грунтовки, после дождя превращающиеся в месиво грязи. Иностранцев тут почти не встретишь: кто поедет в несуществующую страну?
Сомалиленд — это небольшой осколок некогда единого Сомали. Страна, не признанная ни одним государством мира, продолжает упрямо доказывать свое право на существование.

Север против юга

В начале 60-х годов прошлого века, Сомали (британская колония на севере и итальянская на юге) получила независимость и стала единым государством. Казалось бы, родственные народы, один язык, общая религия. Но за десятилетия колониального управления накопились различия, которые дали о себе знать.



Северяне, занимавшиеся животноводством, оказались религиознее и в целом жили побогаче. Южане, привыкшие к земледелию, выглядели беднее, но и нравы имели куда более свободные. Поэтому целостность нового государства держалось исключительно на двух вещах: армейских штыках и иностранной поддержке, в том числе и от Советского Союза.

Север и юг постепенно привыкали друг к другу, обстановка в стране потихоньку налаживалась, но тут диктатор Сиад Барре решил прокачать свой политический авторитет маленькой победоносной войной. Президент Сомали решил отжать у Эфиопии одну из пограничных провинций, населенную в основном сомалийцами.

Однако эфиопы, в свое время разбившие в пух и прах итальянскую армию, вооруженную новейшим оружием, быстро поставили Барре на место. В итоге север почувствовал, что власть диктатора зашаталась, поднял восстание, требуя полной независимости.

Барре ответил жестоко: его авиация сравняла Харгейсу, столицу Сомалиленда и самый крупный город нового государства, с землей. 90% зданий превратились в руины, но северяне и не думали сдаваться. А вскоре полыхнуло и в Южном Сомали. Так в 1988 году в восточноафриканском государстве началась гражданская война.



Кстати, на юге хаос не закончился и по сей день. Время от времени там возникают новые «государства», отделившиеся от главного. Конкурирующие группировки воют друг против друга, а переходное правительство может контролировать в лучшем случае половину территории.

Север же поступил иначе: объявил независимость, назвался Республикой Сомалиленд, отстоял границы в коротких стычках и принялся строить мирную жизнь. Но при этом ООН, проявляя поистине ослиное упрямство, продолжает считать Сомалиленд частью государства на юге. При этом правительство южан не может навести порядок даже в собственной столице.

Не отступать и не сдаваться

Площадь Сомалиленда — 176 000 квадратных километров, на которой проживает больше четырех миллионов человек. Это примерно треть Большого Сомали. У страны размером в две Венгрии есть все положенное атрибуты: герб, флаг, президент, парламент, своя армия и даже собственная валюта. Вот только экономика держится на честном слове и двух источниках дохода.



Когда-то единое Сомали занимало второе место в мире по экспорту овец, уступая только Австралии, а верблюдов продавало больше всех на планете. Война животноводство почти не затронула, но пришла другая напасть — изменение климата.

Сомалиленд всегда был засушливым краем, здесь нет ни одной естественной реки или озера с питьевой водой. Люди надеялись на сезон дождей да на подземные скважины. Но глобальное потепление добралось и сюда: засухи стали длиннее, грунтовые воды ушли глубже обычного.



Особенно тяжелым выдался 2016 год, а следующее лето добило ослабевших животных. За четыре года в стране пало 80% всего поголовья скота. Люди, лишившиеся средств к существованию, потянулись в города.

В городах, правда, тоже не рай. Промышленность отсутствует. При этом черного золота в Сомалиленде столько, что каждый житель может стать богачом. Однако качать нефть из этой сухой земли некому: иностранные компании обходят непризнанное государство десятой дорогой. А у самих сомалилендцев нет ни денег на промышленную разработку. Местные ухари приловчились гнать из сырой нефти бензин, но машин в стране мало, и такие мастерские едва сводят концы с концами.

Помогают эфиопские соседи. Они не имеют выхода к морю, а у Сомалиленда есть порт Бербера, который бездействует. Вот и договорились: эфиопы пользуются портом и платят за это хотя и скромно, но зато постоянно.

А еще выручают те, кто подался на заработки за границу. Они присылают семьям и родственникам деньги.

Международное сообщество Сомалиленду вообще не помогает. Гуманитарка и финансы достаются исключительно южному Сомали. На север не перепадает вообще ничего.

В будущее с надеждой

И вот тут начинается самое интересное. Граждане «не существующего» государства, не получающие ни копейки от международных организаций, значительно богаче, чем южане. По меркам Африки они, конечно, бедны, но на юге дела обстоят еще хуже. Север не воюет уже 30 лет, и это сказывается. На улицах не стреляют, в горах не прячутся повстанцы, машины тоже никто не взрывает. Спокойствие делает свое дело, и экономика мало-помалу развивается.



В столице Харгейсе и единственном порту Бербера жизнь потихоньку налаживается после четырехлетней засухи. Люди здесь не кажутся обездоленным. Напротив, они улыбаются редким иностранцам, приветствуя гостей страны. Дети здесь чистенькие, на рынках полно продавцов и покупателей. Многие прямо там обедает национальной едой, ловко скатывают руками макароны с мясом и кидают их в рот. Да, пенсии пока не предвидится, с бесплатной медициной тоже проблемы, система образования отсутствует. Но сомалилендцы смотрят в будущее с надеждой.

Правительство Сомалиленда упрямо продолжает стучать во внешнеполитические двери. И кое-где их начинают приоткрывать. Де-факто с непризнанным государством работает Эфиопия. Штаты, ЮАР, Лондон, Стокгольм и Брюссель также начинают идти на контакт. Мясо и верблюдов охотно приобретает саудовские аравийцы.

До признания в ООН пока далеко, там ссылаются то на юридические сложности, то призывают воссоединиться с югом. Но пример Южного Судана, получившего независимость в 2011 году, и Сахарской республики, признанной 84 странами, не дает покоя сомалилендцам.