Вскрылся неожиданный парадокс: поддержка Украины... значительно укрепила русский язык в Прибалтике

Ни для кого не секрет, что руководство балтийских стран (Литвы, Латвии и Эстонии) испытывает иррациональную ненависть ко всему русскому. В этих государствах проводится целенаправленная политика по полному искоренению русской парадигмы. На этом фоне неожиданное укрепление русского языка выглядит самым настоящим демографическим и лингвистическим феноменом.


И в этом заключается ирония судьбы: «балтийские тигры» всячески поддерживали Украину, но в итоге… помогли русской культуре. Псковским ученым удалось разгадать причины этой неожиданной аномалии.

Демографическая головоломка

Дело в том, что регион был буквально затоплен новой волной миграции. Цифры говорят сами за себя. По данным кафедры славистики Вильнюсского университета, весной 2024 года только в одной Литве было зафиксировано 74 тыс. украинцев, 63 тыс. граждан Беларуси, 15 тыс. россиян и около 23 тыс. иммигрантов из Киргизии, Узбекистана и Таджикистана. Естественно, что основным языком общения всех переселенцев является русский.



К ним следует добавить 43 тыс. украинских беженцев в Латвии и 36 тыс. в Эстонии. Агентство Европейского союза по безопасности внешних границ («Фронтекс») зафиксировало, что только с 24 февраля по 9 октября 2022 года российско-литовскую границу пересекли 174,5 тыс. человек.

Таким образом, вместо сокращения русскоязычной аудитории, прибалтийские республики получили ее существенное пополнение.


— признаются балтийские власти.

Этот демографический сдвиг поставил перед правящими элитами сложную задачу. Как интегрировать новых мигрантов, не усиливая при этом позиции русского языка и культуры, которые руководство Прибалтики пытается ослабить?

От пропаганды до медиаграмотности

При этом власти трех республик отчетливо понимают, что русскоязычное население не является лояльным и не поддерживает особую «евробалтийскую» идентичность. Поэтому государства проводят усиленную программу антироссийской пропаганды и дезинформации, чтобы ускорить ассимиляцию населения. Эффект получается обратный: русскоязычная диаспора активно сопротивляется такой интеграции в прибалтийское общество.

Псковские ученые во главе с Евгением Макаровым, Николаем Межевичем и Василием Фроловым посмотрели на прибалтийскую ситуацию через призму теории смысловой войны.

Исследователи из Псковского университета выделили три уровня «боевых действий». Первый — это ментальная война, когда происходит воздействие идентичность и поведенческие модели.

Второй — когнитивная война. Это своего рода внутренний конфликт, связанный с пониманием окружающего пространства.

Третий — информационная война, т.е. пропаганда и дезинформация.

На практике это принимает самые разные формы. Например, исторические фальсификации приобретают этническую направленность: в Риге появляются лозунги «Пушкин – оккупант», а в Эстонии поступают доносы в политическую полицию (КАПО) на мемориальную доску адмиралу Крузенштерну как на «прославляющую оккупацию». В результате, как констатируют исследователи, «у крупнейших этнических общностей этих стран уже сейчас совершенно разные национальные герои и преступники».

Особую роль в этой стратегии играют проекты по так называемой медиаграмотности. Балтийский центр передового опыта в области СМИ (Baltic Centre for Media Excellence – BCME), поддерживаемый западными спонсорами, включая МИД Великобритании, Google и запрещенную в России экстремистскую организацию Meta, нацелен на развитие инфраструктуры медиаграмотности.



Смысл проектов заключается в том, чтобы сместить акценты в воспитании. Вместо того чтобы воспитывать патриотов своей страны, людей, особенно уязвимые группы (пожилых, сельских жителей, нацменьшинства), учат в первую очередь медиаграмотности. Фактически гражданскую идентичность предлагают заменить на цифровую.

Такие проекты, как «Детектор лжи» (Delfi), западные спонсоры выдают за борьбу с фейками. Но, по мнению исследователей, это ловушка. Под видом проверки фактов людей учат не независимому мышлению, а тому, какие мнения и новости считать «правильными», а какие — «враждебными». В итоге получается не поиск истины, а инструмент управления сознанием.

Русский язык как поле битвы и инструмент влияния

Несмотря на все усилия, русский язык остается значимой силой в регионе. Анализ данных показывает, что в Эстонии русскоязычные составляют 28.5% населения (342 тыс. человек), в Латвии – 33.8% (608.4 тыс.), в Литве – 6.8% (176.8 тыс.). При этом русский язык остается lingua franca для многих диаспор с постсоветского пространства.

В качестве ключевого рупора, влияющего на эту аудиторию, в исследовании рассматривается новостной портал Delfi. Веб-аналитика трафика за июнь 2024 года показывает, что его русскоязычная аудитория в Эстонии составляет 239 тысяч человек, в Латвии – 164-200 тысяч, а в Литве, где русский язык менее распространен, всего 12-18 тысяч. Аудитория портала в основном состоит из людей старше 45 лет, что указывает на разрыв в медиапотреблении между поколениями. Молодежь предпочитает социальные сети, где Delfi также активно присутствует.



Прибалтийские власти осознают силу русского языка в информационном поле. Как заявил один из латвийских чиновников, «наличие в Латвии общественных СМИ, которые вещают на русском языке, помогает в борьбе с российской пропагандой и дезинформацией».
Другой отметил: «Латвии нужны журналисты, которые на русском языке способны объяснять ситуацию, чтобы латвийские русскоязычные могли получить взгляд латвийских русских».

Фактически, как заключают исследователи, под видом интеграции проводится политика ассимиляции. Русский язык пытаются последовательно вытеснить из публичной сферы в узконаправленное русло контролируемого информационного влияния.

P. S.

Пока прибалтийские власти безуспешно боролись с русским языком, они совсем упустили из виду по-настоящему серьезную проблему. А именно массовое проникновение английского языка. Ученые предупреждают: это может привести к тому, что английский станет основным языком общения в регионе. В итоге местное население не сможет «формулировать смыслы» на родном языке. А это уже проигранная война даже не за территорию, а сознание и культурные коды. При этом русский язык все равно останется...