Ложное узнавание: как ископаемое растение оказалось детёнышем черепахи

На заглавном фото — окаменелость, которую долго считали растением. И вот спустя несколько десятилетий обнаружили, что это внутренняя часть панциря черепашонка.


С 1950-х по 1970-е годы колумбийский священнослужитель падре Густаво Уэртас в свободное время предавался научному увлечению. Отец Уэртас собирал любопытные образцы горных пород и окаменелости в окрестностях города Вилья-де-Левья. Среди необычных находок ему как-то попались камешки с текстурой, похожей на строение листьев. Густаво Уэртас решил, соответственно, что держит в руках окаменелые части ископаемых растений. Но совсем недавно за находки взялись специалисты, и всё оказалось не так, как считал любитель.

В публикации в журнале Palaeontologia Electronica учёные описали, как повторно изучили эти «растительные» окаменелости и обнаружили, что они вовсе не были растениями: это были окаменелые останки детёнышей черепахи. Причём, видимо, очень редкие, потому что палеоботаник из Национального университета Колумбии Эктор Пальма-Кастро признался, что испытал удивление, когда изучал эти предметы.

В 2003 году Уэртас описал эти артефакты, как части палеофлоры, то есть вымерших растений, о которых известно довольно много. Их называют клинолистовыми или сфенофилловыми, от латинского Sphenophyllum. В частности, Уэртас решил, что обнаружил фрагменты вида сфенофиллум колумбийский. Окаменелости попались падре в породах раннемелового периода, так что им могло быть между 132 и 113 млн лет, и это были ровесники динозавров. Однако остатки этого вида палеорастений стали неожиданной находкой именно там, где они попались на глаза. Дело в том, что другие известные представители рода Сфенофиллум вымерли более 100 млн лет тому назад. Получалась нестыковка продолжительностью минимум в десяток миллионов лет.

Предполагаемая датировка и место, где нашлись эти якобы растения, заинтриговали Фабиани Эрреру, хранителя ископаемых растений в Музее Филда в Чикаго, и его сотрудника Эктора Пальму-Кастро.

Эррера рассказал, что они отправились в Национальный университет Колумбии в Боготе, чтобы рассмотреть и сфотографировать находки священника. И пришли к выводу, что наблюдают нечто странное. Действительно, на первый взгляд окаменелости диаметром около 5 см выглядели, как листья вымерших растений. Но специалисты всё же разглядели важные особенности и поняли, что перед ними нечто другое.

Эррера добавил, что при доскональном рассмотрении видимые линии были не очень-то похожи на прожилки растения, скорее на кость. И тогда он попросил совета у своего давнего коллеги Эдвина-Альберто Кадене.

Кадена — палеонтолог, который специализируется на черепахах и других позвоночных в Университете Росарио в Боготе. Он, в свою очередь, рассказал, что после просмотра фотоснимков ответил, что предмет на них похож на костистый верхний панцирь черепахи. Оценив масштаб фото, добавил, что видит не просто часть черепахи, а панцирь её детёныша, причём очень маленького.



Кадена со своим студентом Диего Комбита-Ромерой из Национального университета Колумбии также сравнили образец с панцирями других ископаемых и ныне существующих видов. Кумбита-Ромеро вспоминает своё изумление, потому что на фотографии не оказалось типичных отметин, какие должны быть на внешней стороне панциря. Зато он был несколько вогнут. В тот миг специалисты поняли, что видят крышку панциря изнутри.

Совокупность признаков привела их к выводу, что особь черепахи лишилась жизни с едва развитым панцирем, то есть ей было менее года от роду, ближе к возрасту вылупления из яиц, пояснил Комбита-Ромеро. А Кадена добавил, что окаменелость черепашонка вообще — большая редкость из-за тонких панцирей.

Исследователи также сообщили, что найденный панцирь, вероятно, относился к видам мелового периода, которые вырастали до 4,5 м в длину.

Палеонтологи не стали винить падре Уэртаса за его заблуждение, так как панцирь действительно напоминает многие палеорастения. Но то, что любитель счёл листом и прожилками, — это специфические рёбра и позвонки, которые модифицированы в панцирь. Камбита-Ромеро и Пальма-Кастро даже дали очень подходящее прозвище артефакту — Turtwig, в честь покемона, который была получерепахой-полурастением.