Лев Толстой на утюгах: кто и зачем поместил туда портрет великого русского писателя?

В коллекции Акшуатского краеведческого музея имени Поливанова в Ульяновской области хранится необычный артефакт. Он привлекает внимание не только историков, но и случайных посетителей. Это массивный утюг, на заслонке которого отчеканен портрет... Льва Николаевича Толстого.


Фотографией этого бытового предмета не так давно поделилась блогер Анна Шарикова. Само собой, у широкой публики моментально появился вопрос: какая связь может быть между великим писателем и простым устройством из домашнего обихода? Давайте разбираться.

Икона и еретик

К концу XIX века Лев Толстой был не просто литературным гением, но и мощным идеологическим феноменом в России. Религиозно-философские искания привели писателя к открытому конфликту с Русской православной церковью. Толстой не признавал божественность Христа, отрицал догмат о Воскресении, а учение церкви считал искусственной конструкцией, главное предназначение которой заключалось в контроле за людьми. Неудивительно, что взгляды писателя, изложенные в многочисленных трактатах и статьях, воспринимались церковью и властью как прямая угроза устоям религии и государства.

Церковные иерархи не оставались в стороне. Одним из самых яростных критиков Толстого стал святой праведный Иоанн Кронштадтский, чье мнение имело огромный вес. Он сравнивал влияние писателя с действиями сатаны, увлекшего за собой треть ангелов. По мнению Иоанна Кронштадтского, Толстой увлек за собой аналогичную часть русской интеллигенции, особенно молодежь, посеяв в ней семена безверия.



Эта напряженная борьба за умы достигла своего апогея в 1901 году, когда Святейший Синод официально отлучил графа Толстого от церкви. Этот акт был беспрецедентным для человека такого общественного статуса. Отныне за него было запрещено возносить молитвы в любом православном храме или монастыре.

Однако анафема не остановила распространение толстовских идей, сделав писателя еще более знаковой и противоречивой фигурой. Его образ стал символом бунта, вольнодумия и сопротивления официальной доктрине. В этой атмосфере идеологического противостояния и родился странный предмет — утюг с портретом Льва Николаевича. Это был не памятный сувенир для поклонников, а орудие пропаганды, созданное его идейными противниками.

Как поддать жару графу Толстому

Производство этих специфических утюгов было налажено в городе Верея Московского уезда. Выбор места, скорее всего, не случаен. Было необходимо противостоять толстовству в самом центре страны.

Инициаторы этой задумки, чьи имена история не сохранила, проявили завидную изобретательность. Они решили использовать для осуждения «ересиарха» самый обыденный, но жизненно необходимый в каждом доме предмет.



Утюг начала XX века был тяжелым, угольным агрегатом. Его нужно было раскалять, подсыпая внутрь горячие угли через специальную заслонку. Именно на эту заслонку и поместили профиль Толстого. Таким образом, каждая хозяйка, разжигая утюг, была вынуждена буквально «подсыпать углей» самому писателю.

Также для проверки степени нагрева часто использовали очень простой способ — плевали на поверхность утюга. Если слюна шипела и испарялась, значит, можно было гладить.

Таким образом, бытовое действие превращалось в унизительный для Толстого ритуал. Простые люди, за счастье который боролся граф из Ясной поляны, плевали ему прямо в лицо.

Сложно сказать, насколько широко были распространены такие утюги и понимали ли обычные россияне, чье портрет украшает их бытовой инвентарь. Вероятно, для многих это было просто изображение бородатого мужчины, не вызывающее глубоких размышлений.

Однако сам факт создания такого предмета красноречиво говорит о накале страстей в обществе. Идеологическая борьба вышла за пределы книг и церковных амвонов. Сражение за души переместилось в самое сердце домашнего очага, превратив рутинный процесс глажки в акт немого осуждения.

Артефакт эпохи потрясений

Интересно было бы представить, как отнесся бы к такому «подарку» сам Лев Толстой, узнай он о его существовании. Учитывая его критическое отношение к церковному обряду и иконопочитанию, он мог бы оценить черный юмор ситуации. Писатель, отрицавший материальные символы веры, сам стал изображением на бытовом предмете, используемом для пропаганды против него.



Возможно, этот утюг даже пришелся бы Толстому по душе как грубый, но наглядный пример того, какие примитивные методы против него используются. И может быть, Лев Николаевич мог бы показывать этот утюг в публичных диспутах, демонстрируя абсурдность и низость методов оппонентов.

Спустя более чем столетие утюг из Вереи утратил свое первоначальное пропагандистское значение. Сегодня этот музейный экспонат прежде всего показывает, какая огромная трещина существовала в русском обществе накануне грандиозных потрясений XX века.